По ту сторону. Рассказы об охоте

– Смотрю, и у тебя не густо, – заметил Николай, подбирая на ходу с воды подстреленного чирка.

– Вон ещё красноголовик, – Михаил указал на добычу, прибившуюся к плавающей траве.

Он передал в лодку своё ружьё. Потом сам выбрался из шалаша. Подсадная рьяно кричала, пытаясь ускользнуть от своего хозяина.

– Ишь разоралась! Вот чтоб завтра так «работала»! – Михаил выловил свою помощницу из воды и усадил в корзину, – а то, понимаешь, с часок покрякала и успокоилась.

Вновь взревел мотор, унося лодку в заводь к следующему шалашу.

Схрон Кузьмича стоял у затопленных кустов.

– Что-то Кузьмич опять ничего не настрелял своими итальянскими патронами – усмехнулся Михаил.

– Ему жена не разрешила дорогое ружо пачкать, – подхватил шутку Николай.

– Да был один выстрел с его стороны, ещё по тёмному, как я слышал, – ответил Мишка, – Эй! Охотник, блин, – крикнул он Кузьмичу, – спишь что ли?

С выключенным мотором, подводя лодку к шалашу на весле, Николай заметил торчащую из шалаша ногу.

– Спит, зараза, – возмутился он, – наверное, коньячок с собой прихватил.

Это с нами можно самогон на халяву жрать, а в одинаре, коньячок.

– На хрен ехал? Пил бы дома, или в лагере остаться, пожрать приготовил.

– Ну, стрельнуть-то надо было с нового ружья, да перед «спонсором» своим отчитаться, – усмехнулся Николай, – она ж наверняка ружьё проверит, стрелял, он или нет. И выпить у неё не допросишься. Шмальнул, поди, вверх и натрескался.

Лодка уткнулась носом в мостки шалаша над водой. Михаил толкнул торчащий из лапника сапог.

– Кузьмич, ружьё давай! Разряжено?

Из шалаша никто не отвечал, и нога охотника оставалась в неподвижности. Михаил встал в лодке и упиревшись коленями на носовую часть «Казанки» продвинул её ближе к закрытому ветками лазу в укрытие. Он раздвинул ветки.

– Ё-моё!

– Что там ещё, – спросил Николай.

– Он убитый.

– Не понял…

– Смотри сам, – Михаил, держась за вбитые в дно озера жерди шалаша, подтянул лодку вдоль него.

Николай перешёл ближе. В противоположном углу своего схрона на мостках сидел Кузьмич.

Одна нога его была согнута в колене, другая вытянувшись торчала сквозь еловую занавеску. В руках было ружьё. Рядом с ним валялся опрокинутый чурбачок, с котором он свалился на мостки. Вся правая сторона головы была покрыта запёкшейся кровью.

– Хрена себе, – вымолвил Николай, – как же это? Кто же это?

– Ясно, что не сам. Не в упор стреляли.

– А кто мог?

– Ну, точно не я. Я без лодки в шалаше сидел.