Мастер третьего ранга

Правильно говорит наставник, что судим всех, по себе».

– Ой, – вдруг опомнился Иван. – Простите, но мы наверняка, будем вынуждены отказаться. Мы с дороги, все по уши в грязи. Нельзя таким за стол.

– Федор, – властно обратилась к брату Дарина, и сразу стало ясно кто в доме хозяин. – Придумай что–то.

– Если господа не побрезгуют, то мы дадим вам свои чистые вещи, а ваши…

– Мы почистим и постираем после ужина, – окончила звонким голоском, Оксана, которая, выставив ладную попку, в направлении гостей, расставляла посуду.

Юра пытался отвести взгляд, не смотреть, но «внутренний кобель», как называл это наставник, словно ухватил за челюсть, и не давал отвернуть головы. Юра сдался. С кобелем иногда трудно спорить. Было в этой девушке нечто такое, притягательное.

Теперь она, склонившись над столом, расставляла тарелки, с другой стороны. Молодая, упругая грудь в широком вырезе, качалась в такт ее движениям. И внутренний кобель, взяв за само существо, полностью перетянул бразды правления разумом на себя.

Отвиснуть челюсти, и потечь слюне, не дал Иван.

– Юр, – толкнул он легонько подмастерье локтем. – Идем.

– Куда? – не понял Юра.

– Приведем себя в порядок, – улыбнулся Иван.

Заливающийся краской Юра, даже быстрей мастера, поспешил отвернуться и последовать вслед за Степаном, что вел их на улицу. Иван, идя за спиной, предательски похохатывал, и подмастерье чувствовал, как горят щеки от стыда. Но все мгновенно выветрил ударивший в нос, насыщенный, розовый запах.

Пес мирно дрых в люльке. По двору бегали куры, утки, гуси, от одного из них даже пришлось отбиваться. Противно гогоча он бросился на подмастерье, и пока не получил несколько пинков, не успокоился.

Степан подвел их к летнему душу, который представлял собой деревянную будку, с таковой же кадкой, венчающей его крышу.

Не прогревшаяся холодная вода мигом смыла все пошленькие мыслишки, обращенные в адрес смазливой хозяйской дочки.

Искупавшийся и переодевшийся прежде подмастерья Иван, должен был ждать с полотенцем и одеждой за дверью. Когда подмастерье, вытирая стекающую в глаза воду, открыл дверь и протянул руку, вместе с полотенцем он получил звонкий смешок.