Мастер третьего ранга

На поверхность всплывали ни–то шипы, ни–то плавники. Стремительная тень выскочила из воды, и зазевавшаяся крыса, издав резкий писк, исчезла в цветных, ядовитых разводах.

Подавив приступ накатившей клаустрофобии, мастер двинулся дальше.

Разбежавшаяся мутная волна, разбросала по низкому, округлому своду множество резво танцующих бликов.

В свете факела, шипящие от пламени бахрома корней, разметали во все стороны кривые щупальца теней. От этого стало и вовсе не по себе. Но, ничего, видели места и пострашней.

Преодолев, торчащие из стен обрубки бетонных труб, под чьими распростертыми черными зевами, грязевые наносы поросли пятнами цветной плесени, Иван свернул в тоннель сплошь окутанный, сплетениями корней.

Они словно клоки давно нечесаной бороды, свисали с разрушенного, густо подпертого металлическими арками свода. С него сыпался грунт, и резво капала, звонкая капель.

В отсветах пламени Ивану казалось, что покрытые склизким налетом, рыжие арки раскачиваются, и норовят упасть, чтобы похоронить охотника, под тоннами сырой земли.

С бухающим сердцем он поспешил проскочить опасный участок поскорей и, покрывшись испариной, выскочил в более–менее целый тоннель.

Он представлял собой подземное распутье, центральный ход которого закупорил старый завал. Оставалось два пути влево и соответственно наоборот.

Ага, как там, в сказках? Налево пойдешь, коня потеряешь. Направо… не помню, что, но тоже нечто малоприятное. Прямо пойдешь, об стену нос разобьешь. Или я все перепутал?

Конь у нас где? Там, где и стопроцентно дрыхнущий подмастерье, а потому, смело топаем налево.

Все налево ходят, а я что, рыжий?

Иван свернул на относительно сухой участок, где почти не было воды и лежали усеянные крысиным пометом, деревянные мостки. Над головой нависали насквозь проржавевшие металлические трубы, из стен торчали сгнившие крюки держателей, и свисающие с них, обрывки сопревших проводов.

Крысы буквально заполонили этот отрезок заплесневевших катакомб. Они то и дело выскакивали из–под прогибающихся мостков, и разбегались по трещинам и норам.

Особо наглые и жирные особи, царственно восседали в проделанных в стенах нишах, и даже не думали бежать, лишь провожали чужака, вторгшегося в их царство черными бусинами глаз.

Самодельных ниш становилось все больше. Они располагались по обе стороны, в разобранной кладке стен, и были усилены кусками старого бетона. А наполняли эти ниши, сложенные горками человеческие кости.