Дом Ночи

Она услышала, как стучит крошечное сердечко и как бежит по венам кровь. Матушка Ночи развернула белую ткань.

Младенец… Всего несколько месяцев от роду. Девочка. Она спала, зажав во рту большой палец. Черные волосики словно приклеили к макушке. От ребенка пахло теплым молоком и печеньем. Но Матушка Ночи услышала еще и запах огня и гари, запах дождя и смерти. Кончиками пальцев она дотронулась до щеки младенца и одернула руку, будто обожглась. Ребенок заворочался.

– Ну, здравствуй, вороненок. Добро пожаловать в мой дом.

И услышав ее, девочка открыла глаза. Черные, как у самой Матушки Ночи, только живые.

Урдак наблюдает

Урдак притаился в густом подлеске рядом с домом Матушки Ночи. Все еще снаружи покосившейся ограды, но прежде он не подбирался к этому месту так близко. От собственной храбрости голова шла кругом, его трясло как в лихорадке, волоски на загривке шевелились. Ему ничего не стоило одним прыжком перемахнуть через решетку и оказаться по ту сторону. Там-то уж точно найдется чем набить желудок… Но Урдак был достаточно благоразумен, чтобы не идти на поводу у своих желаний.

А может, он слишком боялся Матушку Ночи. Пока еще боялся.

Урдак сидел на корточках, кончиками пальцев опираясь о палую листву. Сгорбленная фигура, более тень, чем кто-то живой. Фалды сюртука волочились по земле, смятый цилиндр то и дело сползал на лоб. Полчаса назад Урдак поймал в кустах пузатого крапивника и слопал его, не успела птаха даже пикнуть. Теперь пестрые перышки прилипли к костлявому подбородку, словно у него выросла куцая козлиная бородка.

Мистер Гош, верный друг и помощник, выглядывал из-за ворота сюртука. Урдак рассеянно гладил плюшевого медведя по макушке, приговаривая:

– Вы видите это, мистер Гош? Видите?

Он встряхнул своего друга, и мистер Гош кивнул. Разумеется, он все видит, пусть даже глаза-пуговицы болтаются на гнилых нитках.

Дом Матушки Ночи лежал перед ними как на ладони. Из укрытия Урдак видел двор, заросший сорняками, и саму Хозяйку.

Матушка Ночи – высокая и тощая, кожа да кости, есть там совершенно нечего. Сгорбившись, она разглядывала некий белый сверток. Черные вороны кружили хоровод над ее головой. О! Как бы он хотел посворачивать этим птицам шеи и впиться зубами в трепещущую плоть! Но настоящий джентльмен должен держать себя в руках.

Матушка Ночи что-то сказала – Урдак увидел, как шевельнулись ее губы, – однако за птичьими криками не разобрал ни слова. Он вытянул шею и жадно принюхался.