Чёртова дюжина

Другое: вот почему ты, – юноша ткнул пальцем в грузного, – его Лысым назвал? Вы ж оба лысые! Как отличить-то, блин! Не путаетесь сами?

Лица «фашей» посерьёзнели.

– Не, не путаемся, – глядя исподлобья на африканца, процедил грузный. – Потому что я – Череп. Он – Лысый, а я – Череп. Усёк, гнида черномазая? Ты с нами, типа, шутки пошутить решил? Клоуны мы, типа? Тогда ты у нас, ниггер, в нашем цирке обезьяной будешь!

Сказав это, Череп двинулся на Антона. Лысый последовал за товарищем.

– Дуй домой, пианистка! – тихонько прошипел Антон, чуть повернув голову.

 – Давай, только по-тихому, пока они не прочухали.

– Я вас не брошу с ними одного! – тоном героини-комсомолки заявила пианистка.

– Ну ты и… – Антон хотел сказать «дура», но не успел. Завязалась драка. Чехов, тогда ещё перворазрядник, действовал хладнокровно и жёстко. Джеб, финт левой, прямой правый в корпус, отскок назад, снова джеб…

Скрипнули тормоза. Метрах в ста от дерущихся остановился милицейский газик.

– Валим, Череп, валим! – хлюпая разбитым носом, заорал Лысый.

И, рывком подняв с земли совершенно дезориентированного после коронной «двойки» Чехова второго скина, поволок его за собой в соседний проходной двор.

В милиции Майя долго и пылко говорила что-то о бандитах с большой дороги, о странствующих рыцарях, которых так не хватает в наши дни. Молодой лейтенант слушал Майю и откровенно скучал. Страж порядка постарше, седоватый, с капитанскими погонами, прихлёбывал горячий чай из стакана и девушку, кажется, не слушал вовсе.

Когда потерпевшая пианистка наконец замолчала, лейтенант перевёл взгляд на Антона и спросил:

– Приметы особые у нападавших были?

– Лысые. Один повыше, другой пониже.

– Ты издеваешься? – вскипел лейтенант. – Особые, говорю, приметы!

– У одного нос, возможно, сломан, – добавил Чехов. – Мной.

Когда потерпевшая и свидетель ушли и стражи порядка остались в кабинете одни, молодой лейтенант посмотрел на своего старшего коллегу и проговорил:

– Не перестаю охреневать от этой жизни, Николаич.

Всякое видел, но негра по фамилии Чехов, да ещё Антона Палыча – в первый раз.

– Александр Пушкин было бы круче, – ответил второй милиционер, видимо, более образованный. И, видя полнейшее непонимание в глазах коллеги, пояснил: – У Пушкина тоже предки из Африки были. По отцовской линии.

Антон провожал девушку в первый раз. Было странно и интересно. Чехов больше слушал, а Майя больше говорила. Рассказывала о музыке, о великих композиторах.