Вояка среднего звена

Давайте…

И тут «Гнев Гегемонии» содрогнулся, точно некий космический великан саданул его кулаком в бок.

– Что за… – начала Юнесса.

Огромный корабль содрогнулся второй раз, издалека докатился раскатистый грохот. Мне на память пришли слова Шадира – «попробуем сесть там, где здорово лупят с земли», и я похолодел.

Но у бриан не может быть такого оружия, чтобы сбить целый ликнор! Хотя… нет!

Третье содрогание оказалось сильнее двух предыдущих, и я обнаружил, что оторвался от пола и лечу мордой вперед.

Коленкой зацепил собственный стол, услышал сдавленный женский вскрик, а потом саданулся головой, да так, что мозг запрыгал внутри черепа, будто одинокая горошина в кастрюле.

Освещение моргнуло и погасло, затем вспыхнуло снова, и меня швырнуло обратно. Мимо пролетел Макс с выпученными глазами, с развевающимися вокруг головы жидкими черными лохмами, и я врезался в мягкое, издавшее отрывистый стон.

Вдалеке завыла сирена, ее перекрыл тяжелый, надрывный голос, донесшийся не пойми откуда:

– Аварийная посадка! Аварийная посадка! Занять места согласно расписанию! Пристегнуть ремни!

Но мы кувыркались внутри маленькой каюты, словно белки внутри тесного колеса.

Грохот и скрежет доносились со всех сторон, «Гнев Гегемонии» рыскал туда-сюда, вверх-вниз, желудок мой то подкатывал к горлу, то падал вниз с такой силой, что едва не вышибал днище.

А потом мы врезались во что-то с такой силой, что у меня захрустели все ребра разом, и я отключился.

Пришел в себя почти тут же от боли в вывернутой шее, и понял, что лежу на полу, а рядом кто-то шевелится. Повернув голову, обнаружил Юнессу – в другой момент такому соседству я бы обрадовался, но сейчас испытал только смутное облегчение, что она жива.

Занга пыталась встать, но руки и ноги ее подламывались.

– Что… это было за уродство? – донесся из-под стола слабый голос.

Фагельма – в сознании и может разговаривать.

– Мы упали, – сказал я, проверяя, как слушаются меня конечности.

Башка трещала и кружилась, я наверняка заработал с десяток синяков, но похоже ничего не сломал. По крайней мере я поднялся без особых сложностей и даже отковырял от своей койки Батгаба, у которого текло из носа, а в алых кайтеритских глазах застыло ошеломление.

Дю-Жхе толкнул дверь, и на нас пахнуло свежим и сырым воздухом, запахом прелой листвы, живой зелени.

– Ни хрена себе, – пробормотал Макс. – Вапще.