Удравшие из ада

Служитель Одной Бабы в силу некоторых особенностей анатомии не знал, что такое излишества, но слово ему понравилось.

– Да! – изрек он. – Предаются Ызрыгшествам, а по городу бродят демоны! И тогда все поймут, что маги не нужны, и изгонят их!

План отличался некоторой бредовостью, но трудно ожидать рационального мышления от людей, большую часть жизни проводящих в дыму храмовых курений, постоянно бормочущих всякую галиматью и кланяющихся статуям.

– А почему в храм Бевса-Патера? – поинтересовался Омас Фант. – Не присвоят ли служители этого как-бы-отца-богов всю славу себе?

– Клянусь честью своего бога – такого не случится, – торжественно провозгласил Зубост Дерг.

Жрецы взволнованно зашумели.

Нарушившего такую клятву, по общему мнению, ждало что-то очень неприятное. Что именно, никто не знал, но за последние несколько тысячелетий желающих проверить не нашлось.

– Ладно, согласен, – мрачно кивнул жрец Вяжи и стукнул посохом об пол так, что таверна содрогнулась.

Дело сдвинулось с мертвой точки.

Ночная мгла властвовала в Ква-Ква, бесшумно текла по улицам, заглядывала в окна, пытаясь отыскать щелочки в занавесках. Обмахивала бархатными крыльями крадущихся по своим делам прохожих.

Но имелось в городе одно место, куда даже она боялась заглядывать.

Одноэтажный дом на перекрестке улицы Оплывших Свечей и переулка Ушной Серы выглядел довольно обычно. Выделялась только дверь – круглая, выкрашенная в алый цвет и снабженная вывеской, содержащей надпись: «У Толстого Маззи. Тута всигда рады видеть Фас!»

Вывеска не врала – тут радовались всем, но только некоторым – очень специфическим образом.

У Толстого Маззи, принадлежащего к подземной расе выползней, собирались те… э… разумные существа, что были не против выпить стаканчик-другой крови или закусить бедрышком девственницы.

Внутри заведения было шумно и тепло, как в духовке, где слегка передержали кукурузные зерна.

Хозяин возвышался за стойкой грудой плоти, источая запахи навоза и фиалковых пастилок (Толстый Маззи следил за чистотой собственного дыхания), под потолком раскачивались масляные лампы, а из углов доносилось урчание, чавканье и прочие звуки, издаваемые очень голодными посетителями…

Около стойки мельтешили феи мужского пола, сжимающие слишком большие для них кружки.