Укротители демонов

Попавшие сюда впервые задавались вопросом – то ли хозяин помещения беспробудно пьет, то ли берет взятки хмельным?

Подтверждал их мысли и герб: желтая пивная кружка на белом фоне.

В данный момент его созерцали лейтенант Лахов и сержант Калис. А напротив, под гербом и портретом мэра, ярился и брызгал слюной их непосредственный начальник, МЕНТ Мухомор.

– Это невозможно! – орал он, и лысина его покрывалась багровыми пятнами, делая главу городской стражи похожим на давший ему имя ядовитый гриб, только раскрашенный наоборот – белая шляпка, алые точки.

Вышеназванные сестры, две старушки с одной из окраин, прославились как непревзойденные рассказчицы занимательных историй. Богатейшие горожане выстраивались в очередь, чтобы нанять их с целью предсонного услаждения слуха собственных детей.

– И вы еще умудрились потерять сержанта Ргова? – голос Игга Мухомора поднялся до опасных пределов, и стекла в окнах задрожали.

Лейтенант Лахов отер с лица осевшие на нем капельки начальственной слюны.

– Ну, я отправил его в здание университета собирать информацию, – сказал он, – а вы же знаете, какое оно огромное и запутанное…

– Не знаю, и знать не хочу! – оборвал его МЕНТ. – Надеюсь, что к вечеру он выберется оттуда! Разгильдяи, балбесы, недоноски! Да с кем я работаю? Другой бы начальник давно зарезался собственным мечом!

– Я могу одолжить вам один из своих арбалетов, – предложил добрый Калис.

– Чтобы на мое место сел лентяй и придурок? – Игг Мухомор гордо выпрямился в собственном кресле, став похожим на страдающего запором мопса. – Безродный взяточник и карьерист?

Нынешний глава Торопливых страшно гордился двумя вещами: собственным аристократическим происхождением (он мог часами вспоминать о деяниях герцогов Мухоморских, которым некогда принадлежали земли слева от города, у самых гномьих гор), и тем, что служит Городу! Не конкретному мэру, а Городу как идее наиболее безопасного места проживания для человека.

Взятки он отвергал со столь великолепным презрением, что осмелившиеся их предложить буквально сгорали от стыда и тут же предавали себя в руки правосудия.

– Чтобы все, что создано непосильным трудом, рухнуло в один миг? – вопил Мухомор.