Три дня весны

И вновь это звучало как правда, хотя Пашка не мог вспомнить, что встречал…

Хотя нет же, красноглазый в плаще, и покорно слушающие его Котел с дружками!

– В рабов? Но зачем? – спросил он, ощущая легкое головокружение.

– Весна вымывает, выносит на поверхность не только хорошее, но и дурное, – толстый человечек вроде бы не пошевелился, но в то же время пожал глиняными плечами. – Всякую грязь, что ранее была спрятана, хранилась под вековыми залежами снега и льда… И убрать ее – дело людей.

– Но… но… – вопросов оказалось столько, что Пашка просто запутался, а язык его чуть не завязался узлом.

– Ты не спеши, – сказал Голос. – Спросишь потом. Теперь я всегда буду с тобой.

– Но как?

– А очень легко, – статуя с хлопком уменьшилась, став размером с ладонь. – Спрячешь меня в поклажу, и все дела.

Пашка не стал колебаться, осторожно взял толстого улыбающегося человечка, и убрал в карман рюкзака.

– Вот и отлично, – Голос теперь звучал немного тише, но все так же разборчиво.

Пашка хотел спросить, что это означает, но его оглушил донесшийся сверху треск. По стене побежала трещина, другая легла поперек первой, вывалился фрагмент кирпичной кладки, другой, стало видно, что за ними прячется черная и гладкая, без единой щели стена.

Внешняя ограда Лабиринта, начавшего стремительно рушиться.

– Решенная загадка перестает быть загадкой, – сообщил Голос назидательно.

Стены рухнули, Пашка вскинул руки, закрывая голову, взметнулось облако пыли. Свежий ветер коснулся лица, пыль осела, и он обнаружил себя совсем не там, где вошел в Лабиринт.

Дом с нарисованными часами, вокруг хрущобы… это же Ленинградская!

Как он тут оказался?

Пашка заторопился вперед, к перекрестку, и налетел на вышедшую из-за угла пятиэтажки девочку, причем едва не сбил ее с ног.

– Извини… – начал он, и осекся, поскольку это оказалась Юля.

Ну точно, она же тут и живет рядом…

Лицо будто ошпарило кипятком, сердце поначалу остановилось, а потом заколотилось чаще.

– При… привет, – сказал Пашка, отводя взгляд, и радуясь тому, что в темноте не видно, как он покраснел.

– А, привет, – небрежно бросила она. – И что же ты на меня даже не смотришь, а? Как с ног сбить – так он здесь, а как в лицо поглядеть?

Пашке стало так жарко, что он вспотел, от стыда захотелось провалиться сквозь землю.