Солнце цвета меда

– Чары наводят! – Голос Арнвида звучал, словно из-за стены, глухо и неразборчиво, – Сейчас я им!

Нестерпимо ярко полыхнула начертанная в воздухе руна, и будто горячий ветер овеял приунывших викингов.

– К бою! – Ивар встряхнулся, и над морем полетел боевой клич, наводящий ужас на всех берегах от Дюплинна до Бьярмаланда: – Одину слава!

– Одину слава! – заревели дружинники, и в этот момент корабли сошлись вплотную.

Стрела вонзилась в палубу прямо под ногами Ивара, и тут же вслед за ней на борт драккара спрыгнул широкоплечий воин.

Лезвие рассекло воздух совсем рядом с головой конунга, и Ивар еще успел удивиться, что различил растекавшиеся по стали серебристые блики. Лицо обдало неприятно холодным ветерком.

Тело конунга действовало само. Оно дернулось в сторону, уходя от пронесшегося мимо копья, а руки заученным движением вонзили клинок точно в открывшееся горло противника.

Тот рухнул за борт. Схватка кипела по всей носовой части драккара. Венды один за другим прыгали с борта ладьи; чуть в стороне от Ивара, яростно рыча, как медведь среди псов, ворочался берсерк Карн.

Каждый его удар стоил жизни кому-то из чужаков. За спиной конунга кто-то хрипло, надрывно кричал. И это было хорошо: раз орет – значит, ранен и есть шанс, что выживет. Те, кто стоят на пороге Хель, обычно молчат…

Ивар рубился так, как делал это сотни раз – спокойно и уверенно.

Пот заливал лицо, а палуба под сапогами была скользкой. Скорее всего, от крови.

Свалив очередного противника. Ивар обнаружил, что перед ним никого нет, а в нескольких шагах виднеются лоснящиеся и черные от смолы доски чужого борта.

Ноги стонали от усталости, а в голове, по которой вскользь проехалась чья-то секира, слегка гудело. Но все это было не важно – конунг должен идти впереди дружины, а если он это делать не в состоянии, тогда он не конунг.

Ивар, собрав остатки сил, прыгнул, свободной рукой зацепился за висящий на борту ладьи щит. Тот затрещав, готовый развалиться, но конунг одним рывком вздернул себя на палубу.