Командировка в ад

 – Честно говоря, я не думаю, что это случайно.

– Я… – начал я.

– Молчать! – в руках трибуна появилось нечто похожее на перочинный нож, со щелчком вылетело не лезвие, а длинная трубка, вытянулась и закачалась, точно ус насекомого. – Ты скажешь все… Ты мне все расскажешь… Но сначала я тебя подготовлю. Конкретно.

Я дернулся назад, но оказалось поздно – Геррат коснулся меня усиком, и мускулы отказались повиноваться. Я упал на пол, точно мешок с картошкой, а трибун выщелкнул из ножа новый инструмент – двузубую вилку из черного металла, между зубцами которой посверкивали синие искорки.

– В данных обстоятельствах у меня нет иного выбора, – проговорил он. – Увы-увы.

Присев на корточки, он прикоснулся к моему предплечью, и меня заколотило от боли. Словно тысячи молний ударили одновременно, заставляя мускулы сокращаться, а нервы дрожать и рваться.

– Очень простой инструмент, – голос Геррата звучал спокойно, без эмоций, он явно не получал удовольствия, он просто делал свою работу.

– Что? Что говорить? – пропыхтел я, извиваясь на полу.

Язык и губы мне повиновались, а вот тело не слушалось.

– На кого работаешь. Кто отдает тебе приказы. Отвечай!

Мелькнула мысль сдать Лиргану, рассказать о том, что она шантажировала меня… Только к чему это приведет? Геррат возьмет ее в оборот, возможно докопается до ее хозяев. Но быстро поймет, что они не стоят за мной, и мы начнем с начала.

– Ни на кого, – выдавил я. – Честно.

Контрразведчик вздохнул, и боль снова затопила все мое тело от макушки до пяток. Багровая пелена заволкла все вокруг, а после третьего разряда я вовсе перестал соображать, где нахожусь.

Но всякий раз, слыша вопрос «На кого работаешь?», я отвечал «Ни на кого».

Потом наступило просветление, я обнаружил себя на полу все той же камеры: неподалеку сидел пингвинчик, рядом с ним лежала закрытая энциклопедия, внутренности мои болели, ныла каждая клеточка, но я был жив, и вроде бы ни в чем не признался, никого не сдал.

* * *

Когда дверь открылась в следующий раз, я не понял, может через час, а может через семь. После ухода Геррата я впал в забытье, отключился, и проснулся от шагов в своей камере.

– А ну-ка вставай, – произнесли сверху скрипучим голосом центуриона Гаги. – Разлегся тут.

Я пошевелил конечностями, и неожиданно обнаружил, что тело меня слушается.