Карьера мятежника

Минут на пять я перестал соображать, кто я и где нахожусь, а очухался я мокрым от пота и дрожащим, как искупавшаяся мышь.

Дело швах…

Я с трудом нащупал флягу и сделал несколько глотков.

Я не мог сражаться, я не мог помогать в ремонте портала… и что я вообще мог? Скрипеть зубами от злости и валяться у стеночки, точно мешок со сгнившей за зиму картошкой?

Хотя нет, я мог связаться с женой или дочерью, хотя бы попытаться.

Та сила, что позволяла мне «звонить» на расстояние в световые годы и десятилетия, не зависела от моего физического состояния.

– А ну-ка, – пропыхтел я, и напрягся.

Сначала не вышло ничего, я вспотел в очередной уже раз, и мне стало холодно. Мелькнула перед глазами странная картинка – мозг, поверх которого разлегся мелкий зеленый осьминог с длинными щупальцами… это что, я разглядел устройство тиззгха в моей голове?

Вот так, значит, выглядит дрянь, жрущая мои нейроны?

Отвращение ударило душной горячей волной, но вместе с ним явилась и злость. Отдалилась и затихла стрельба, я перестал слышать голос Веррада, который постоянно что-то бормотал, хотя никакого давления на переносице в этот раз я не ощутил.

Есть, заработало!

Я потянулся к Юле всеми силами души, представил ее так ярко, как только смог: ясные, смеющиеся глаза, блестящие волосы, округлое лицо, изящные руки, длинные ноги. Сердце сжалось от тоски, от желания быть с ней рядом прямо сейчас, обнять и прижаться всем телом.

Тяжелый удар обрушился мне на лицо, меня словно шарахнуло отбойным молотком.

Естественно, пузырь безмолвия лопнул, меня вышвырнуло в обычный мир, я вновь обнаружил себя у стенки в портальном зале.

– Центурион, связь! – ожили наушники лежавшего рядом шлема, словно ждавшие этого момента.

– Я тут, Дю-Жхе… – выдавил я, нахлобучив шлем на голову. – Говори.

Ни к чему моему лучшему десятнику знать, в каком я состоянии, поэтому я постарался, чтобы голос звучал нормально.

– Атака отбита, потерь нет, – сообщил ферини. – Посты расставлены, приглядываем. Эти дуболомы незаметно не подкрадутся, – тут в голосе его прозвучало презрение, – не бриан. Только вот если к ним подойдет подкрепление…

Он мог не договаривать.

Если у Равуды будет хотя бы пара сотен бойцов, он сомнет нас массой, потеряет треть, но его потери мало волнуют.

– Понял, спасибо, – сказал я. – Постараемся тут побыстрее… работаем как можем.