Голос

Сначала ему показалось, что на траве рядом с его рюкзаком лежит огромный черный котище. Но через мгновение тот сделался белым, как молоко, а затем посерел, став цвета остывшего пепла.

Не изменились лишь огромные зеленые глаза, хитрые-хитрые.

– Э… здравствуйте, – только и сказал Егор.

Наверное, он должен был испугаться, но страха не почувствовал, вообще ничего не ощутил. Слишком много странного, необычного произошло за последние дни, и он как-то неожиданно привык к чудесам.

– Вежливыррый мальуурррчик, – промурлыкал кот, и по его серой спине поплыли черные и белые пятна, поползли, точно гонимые ветром облака.

Его речь становилась понятнее с каждым словом.

– Егор, – сказал Егор. – А вы кто?

– Меняяуурррр зовут Сумеречным Котом, – представился зверь. – Очень прриятно. Это Птица Заката…

И он кончиком длинного пушистого хвоста указал в небеса, туда, где неторопливо летел на запад гигантский то ли лебедь, то ли павлин, закутанный в неистовое пульсирующее сияние.

– Э? Да? – Егор вновь посмотрел вверх, и понял, что птица с каждым взмахом крыльев меняет цвет: лимонный уступил место оранжевому, за ним появился медный, потом интенсивно-розовый, бордовый. – Очень красивая, удивительно. Она здесь живет?

– Она живет везде, где заходит солнце, – объяснил кот. – Только ее трудно увидеть. Обычно… Как и меня, кстати.

– Но я-то вас вижу, и Птицу Заката тоже, – заявил Егор.

Сумеречный Кот улыбнулся так, как это делают простые домашние кисы, глазами и ушами.

Ну да, они уж точно не в такой ситуации, которую можно описать словом «обычно».

– Э… может быть, вы есть хотите? – спохватился Егор.

Запасы у него не то чтобы большие, и неизвестно, сколько еще придется шагать, но если к тебе пришел гость, пусть даже мохнатый и на четырех лапах, то его надо угостить…

– Предложенное от чистого сердца приму, – сказал зверь с достоинством.

Егор вытащил из рюкзака банку сайры, заскрежетал нож, вонзившись в металлическую крышку. Сумеречный Кот понюхал рыбу, осторожно лизнул покрытую желтым маслом поверхность, а потом взял консервину зубами и схрумкал прямо целиком, словно громадный орех.

– Зачот! – только и восхитился нарезавший хлеб Егор.

Во второй банке оказались бычки в томате.

Кот наблюдал за тем, как мальчик ест, сквозь полуприкрытые глаза, и негромко урчал.