Голос

Бурую почву, казалось, покрывала спекшаяся кровь, входы в шахты напоминали алчные рты, раскрытые в ожидании пищи.

Егор невольно отступил на шаг.

– Фхххсс… – сказали у него за спиной, и земля под ногами вздрогнула.

Обернувшись, не заметил ничего, но краем глаза уловил движение – нечто полупрозрачное, веретенообразное перемещалось, тяжело перекатываясь и извиваясь, как червяк размером с дом.

При прямом взгляде это существо вроде бы исчезло, зато холодная, сырая тяжесть навалилась на плечи.

Егор отступил еще на шаг.

– Фхххсссс! – прозвучало над самой головой.

Тяжесть увеличилась, стала такой, что от нее затрещало в спине.

– Нет! – воскликнул Егор. – Отстань, ты!

Он отбежал на несколько шагов, и ему полегчало.

Вновь увидел движение краем глаза, различил нечто похожее на колоссальную гусеницу.

Еще несколько раз шипение тревожило его слух, и нечто огромное, невидимое, но тяжелое и холодное норовило подмять под себя. Но за пределами воронки эти существа, похоже, особой силы не имели, и поэтому лишь пугали да пытались заманить в свое логово.

Когда исполинская «рана» осталась позади, Егор обернулся, чтобы посмотреть на нее в последний раз.

Показалось, что видит смотрящий в небо огромный глаз, полный ненависти и боли. Тот моргнул, и ресницы, те самые гусеницы или червяки, задергались, разбрызгивая с волосков на боках прозрачную жидкость.

А через миг видение сгинуло, осталось лишь отверстие в земле.

Минут через пятнадцать Егор оглянулся снова, и понял, что воронки больше не видит.

Вытер со лба пот, стало легче, точно вышел из больничной палаты, где душно, пахнет лекарствами и болью. Хорошо запомнил это ощущение прошлой весной, когда бабушка попала в руки врачей почти на три недели, и он с родителями ходил ее навещать.

Только в этот момент Егор сообразил, что прошагал по неведомым местам едва ли не целый день, но есть так и не захотел, и даже про флягу с водой ни разу не вспомнил. Глянул на начавшее опускаться к горизонту солнце, затем вытащил из кармана мобилу, чтобы посмотреть, сколько на самом деле времени.

И вытаращил глаза.