От Валентина до Валентина

Так продолжалось несколько минут. У Марины стали от усталости разъезжаться ноги. Коленка, на которой так и остались надеты колготки, вообще бессовестно подводила, норовя скользить по кожаной подушке в сторону и заставляя хозяйку периодически напрягаться и ставить ее на место. Наконец Мишин засопел прерывисто и особенно громко, его член совершенно отвердел и задергался внутри Марины. Грудью он прижал Марину к спинке дивана, лишая ее последней возможности дышать и стонать. Она попыталась повернуть голову и запоздало спросить: зачем же Мишин кончает в нее? Но Сергей Анатольевич, отдышавшись, уже вынул опавший член, снял с него смешной оранжевый презерватив и, перевязав его узлом, показал Марине: «Вот они, все тут.

После заключительного поцелуя в белую ягодицу Мишин, как будто ничего не происходило, бодро скомандовал: «Одевайся скорее, пойдем, там кофе, наверно, совсем остыл.

– Сергей Анатольевич, можно я воспользуюсь вашим туалетом? Мне надо пописать и подмыться. – Марина специально сгущала уровень откровенности, чтобы мужчина не пытался легко отделаться, а понимал свою долю ответственности за произошедшее.

– Конечно, милая, – все в твоем распоряжении.

«Начал с того, что отменил отчество, потом выеб, впрочем, классно выеб, пятерка ему за секс. А теперь вот перешел на ты с целым начальником департамента. Силен, медвежище! И хуй у него как граненый стакан. Такой же короткий, и такой же толстый. Итак, сегодня меня сношали граненым стаканом», – весело думала Марина, блаженно подмываясь на шефском биде. Она вышла с румянцем и счастливой улыбкой на лице.

– Марина Владимировна, проходите, разделите со мной второй завтрак! – громко, очевидно в расчете на секретаршин тонкий слух, пригласил Мишин.

«Смешной какой! Такой медведь, а все кого-то стесняется», – улыбнулась Марина и, шаля, ответила в тон: «Сейчас-сейчас Сергей Анатольевич! Вот только отчетные графики соберу!»

Они сидели за столом, ели круассаны с конфитюром и шоколадом, запивали все это остывшим кофе и счастливо хихикали, как нашкодившие и не попавшиеся дети.