Волк. Тайна Черной пирамиды

– Игнат, ты тоже можешь быть свободен, – продолжил Владимир, обратившись к личному слуге, все это время стоящему рядом и с интересом взирающему на все происходящее. – Сходи навести родных, знакомых, напейся, если хочешь. А коли вдруг понадобишься, я прикажу отыскать тебя.

– Спасибо, ваше благородие, – поклонился Игнат. – Навестить родных мне и в самом деле ой как хочется. Как-никак пять лет их не видел, а все с вами на чужбинушке маялся.

– Ну, не так-то ты там и мучился, пройдоха, – усмехнулся Владимир.

И Игнат тоже ушел, а испанец опустился на диван возле Волкова.

– Я вижу, ты совсем не торопился к могиле отца, – с укоризной сказал он.

– Почему же, я приехал, как смог, – отозвался молодой барин.

– Отчего же тогда я приехал раньше? – парировал испанец.

– Не знаю, – отмахнулся Волков. – Время странная штука, для одних оно течет медленнее, для других быстрее. Плюс ко всему меня задержали неотложные дела в Петербурге.

– Дела, которые важнее дани последней памяти твоему отцу?! – удивился Мартин и взмахнул рукой для усиления эффекта.

– Не надо превращать все в пафос, дорогой мой наставник, – произнес Владимир. – Ты сам знаешь, что отец не шибко-то и любил меня, иначе он не отправил бы меня на эту проклятую войну.

– Ты неправ! – парировал Мартин. – Твой отец был благородным человеком, и он любил тебя и хотел, чтобы ты стал настоящим мужчиной, иначе бы он не отправил тебя на эту войну.

– Что-то не слишком-то убедительно это звучит, – усмехнулся Владимир.

– Вздор! – вскричал испанец. – Да, отец был к тебе строг, но лишь потому, что он любил тебя и не хотел, чтобы ты стал тряпкой. Мой отец был borracho[9 - Borracho (исп.) – пьяница.] и постоянно избивал меня, но даже он любил меня, а все его нападки были лишь для того, чтобы закалить мой характер.

– И, как я вижу, это ему вполне удалось.

– В яблочко! Плох тот отец, что никогда не бьет своего сына!

– У нас в России тоже принято говорить: бьет – значит любит.

– Верно говорят!

– Но мой отец не шибко то и бил меня, эту привилегию он отводил тебе, и твои тумаки по сей день крепко засели в моей памяти.

– Зато мои побои помогли закрепить в тебя мою науку, – назидательно сказал Мартин. – Надеюсь, ты еще не забыл, как держать шпагу?

– Нет, твоя наука крепко отпечаталась у меня в мозгу, так же как и пряжка твоего ремня на моих ягодицах.

– Ха-ха-ха, – расхохотался испанец и растрепал Волкову волосы.