Волк. Последнее проклятье наг

 – Сможете еще вдоволь нагуляться и навздыхаться на статуи и фонтаны, захотите, чаю в Чайном домике отведаете, захотите, белочек покормите, а если чего другого изволите, так я вам смогу подсказать, где здесь можно укрыться от чужих глаз и…

– Тетушка! – взмолился Владимир.

– Ах да, я и забыла, что ты и без меня знаешь, где здесь с барышней уединиться можно, – отмахнулась мадам Волкова, и, как ни в чем не бывало, продолжила наполнять красками черные пятна из юности Владимира, отчего мисс Фокс тут же навострила ушки.

– Помню, Вовочка, когда ты был еще совсем щеночек, и родители сплавляли тебя мне на лето, ты частенько сюда бегал и уже волочился за молодыми прелестницами. Сколько тебе было, когда смотритель парка поймал тебя в кустах с купеческой дочкой? Кажется, лет четырнадцать или того меньше?

Владимир промолчал и лишь поморщился, понимая, что тетушку не остановить. Затем с опаской взглянул на Аманду, та надула губки и с укоризной поглядывала на любимого.

– Ох, какой скандал же потом был! – рассмеялась тетушка.

 – Купчина даже требовал, чтобы батюшка, царство ему небесное, заставил тебя жениться на его довольно немиленькой дочурке, но то было не по статусу потомственному дворянину. И батюшке пришлось выдать купчине приличные отступные, так сказать, за порчу его драгоценного цветочка. Хотя пол-Питера к тому времени уже знали, что цветочек купеческий уже давно примят. Вот такой вот хулиган был наш Вовочка в юности.

Владимир уже открыл было рот, чтобы возмутиться и призвать тетушку к сдержанности, но вдруг получил легкий тычок остреньким локотком прямо в солнечное сплетение от Аманды, отчего тут же поперхнулся, не успев вымолвить и слова.

Сделав виноватый вид, он взглянул на любимую, но та, задрав носик, обиженно отвернулась.

«Ох, женщины! – вздохнул про себя молодой дворянин. – Наверное, это очередное правило вашего негласного кружка «Sisterhood», когда возлюбленного нужно обязательно укорять за прошлые амурные дела. Причем, не просто укорять, а надувшись обижаться, будто вы наивно полагали, что до вас мы, мужчины, вели сугубо монашеский образ жизни».

Но уже совсем другие негласные правила межполовых отношений требовали от Волкова принять правила этой игры и повиниться, что он и поспешил сделать:

– Любимая, – произнес Владимир и взял Аманду за руку, – это было так давно, и я был тогда так юн, глуп и наивен. А теперь у меня есть ты, и все, что было до тебя, теперь не имеет никакого значения.