Необычные вещи. Повесть

 – Да, не ты. От тебя враньем не пахнет.

Он аккуратно поставил ребенка на пол и начал водить носом, словно принюхиваясь к чему-то. Все дети кругом засмеялись и захлопали в ладоши. Это им показалось забавным. Всем, но только не Антону. Это больше походило на то, как огромный волк нюхает холодную крупу снега, пытаясь отыскать след больного раненого животного.

Аниматор переводил взгляд с одного ребенка на другого, пока не остановился на Мишке.

– Ты – ткнул он пальцем в возмутителя спокойствия и все дети замерли.

Может это была такая игра?

Мягко ступая, Дед Мороз подошел к Мишке, нагнулся к нему и прошептал:

– Ты зачем хулиганишь?

Сердце у Антона замерло, а затем забилось с удвоенной быстротой. Он ни разу еще не видел Мишку таким испуганным. И ему стало страшно за этого дурачка.

Аниматор выпрямился, широко улыбнулся и, повернувшись к малышне, спросил:

– Дети, давайте придумаем, как наказать нам Мишу, что бы он нам не мешал?

Антон вздрогнул. Он не помнил, что бы дети говорили ему свои имена.

Со всех сторон посыпались разнообразные предложения. Кто-то предложил превратить его в мышь, кто-то в обезьянку, а одна девочка тихо пролепетала:

– А давайте его сделаем маленьким-маленьким, как щелкунчик?

Эта идея пришлась Деду Морозу по душе, потому что он громогласно захохотал и стукнул посохом.

А дальше все происходило одновременно, и Антон немного потерял нить событий.

Аниматор принялся что-то кричать на распев. Он размахивал зажатым в руке посохом, отчего красный халат на груди распахнулся.

За дверьми стихла музыка, и послышались сердитые голоса. Кто-то из взрослых закричал: «Вы не имеете права», но тут же осекся и замолчал.

Аниматор бесновался вокруг елки, а Мишка смотрел на него испуганными глазами. Хотя, испуг постепенно начал исчезать, уступая место привычной наглости.

Посох взвился высоко над головами детей, своим окончанием доставая до елочной макушки и едва не сшибая ее. С гулким стуком палка опустилась на пол, и в этот момент дверь с треском распахнулась. На пороге возникло с десяток людей.

Все дети оглянулись на вошедших, и лишь Антон, как зачарованный, смотрел на посох, не отрывая от него своего взгляда.