Город разведённых женщин

Как только пошли титры, эта парочка быстро свалила, в темноте не разглядел их лиц, а то бы встретил на улице и …, как в фильме, зло должно быть наказано.

Когда я вместе с толпой вышел в фойе, то удивился, увидев Олю, которая всё ещё разговаривала по телефону:

–Да, зайка, не плачь, мама скоро придёт…

Я подошёл к ней и показал, что фильм закончился и можно идти домой.

Она быстро свернула разговор.

– Представляешь, мама звонила, Верочка раскапризничалась.

– А мама не могла сама ребёнка успокоить, обязательно тебе надо позвонить?

– Она всегда так делает, ей трудно одной с маленьким ребёнком.

– Давай купим ребёнку планшет.

– Маленькая она ещё, потом купим.

Мы вышли на улицу, было тепло, пахло прелой листвой:

Осень, раскидала краски, всю палитру по земле, 

Осень, может в этот вечер, кто-то вспомнит о тебе. 

Может быть, войдёт, постучится в дверь, пошутит всерьёз. 

Это осень, унесла надежду и немного жалких слёз – пропел я припев одной песни.

– Красиво, ты написал?

– Нет, один мой друг, но когда осень, я, почему-то, вспоминаю эту песню.

– А мне Володя тоже стихи писал, вот послушай:

Я могу тебя очень ждать, 

Долго-долго и верно-верно, 

И ночами могу не спать 

Год, и два, и всю жизнь, наверно! 

– Не хочу тебя разочаровывать, но это Эдуард Асадов, великий поэт:

Я могу за тобой идти 

По чащобам и перелазам, 

По пескам, без дорог почти, 

По горам, по любому пути, 

Где и черт не бывал ни разу! – продолжил я.

– Сейчас просто берут готовые стихи, и «посвящают» их своим девушкам, вот например:

Пускай ты выпита другим, 

Но мне осталось, мне осталось 

Твоих волос стеклянный дым 

И глаз осенняя усталость. 

– Это тоже этот, как его… Засадов?

– Нет, Есенин, чему же вас в школе учили, если вы классику не знаете?

– Считать, писать… я на экономическом училась.

– Тогда всё ясно.

Мы подошли к её дому. Я наклонился, поцеловал её в губы, которые пахли земляникой:

– У, как вкусно, – я провёл языком по губам.

Она вдруг прижалась ко мне и язык проскользнул ей в рот.

– А-а-а, – она тяжело задышала. Я приподнял подол платья, просунул руку между ног, трусики были мокрые, я потёр пальцем лобок, она опять застонала. Дальше череда каких-то нелепых действий: забегаем в подъезд, вызываем лифт, целуемся в лифте, поднимаемся на последний этаж, по ступенькам наверх, там решётка и дверь с замком, чтобы не лазили на чердак.