Город разведённых женщин

А ребёнка от него не хочу, хватит, нарожалась, – она, как-то хрипло и зло засмеялась, – буду, каждое утро, минет ему делать, губы не отвалятся.

– Да, были времена, я тогда за один вечер могла получить больше, чем сейчас за месяц зарабатываю, – сказала Ангелина, – ладно, сейчас «лошок» твой прибежит с шампанским, давай мило улыбаться и говорить о семье.

Я аккуратно прикрыл дверь и пошёл в магазин, который располагался на углу дома, купил бутылку шампанского и вафельный тортик к чаю. Когда вернулся на столе стояли три фужера и три чашки с чаем.

– Я шампанское не буду, – предупредил я, открывая бутылку, – пейте, я чай попью.

– Ну как знаешь, – сказала Ира, подвигая мне чашку с чаем, – а вот мы выпьем.

– Так, ну что, вот договор, давайте подписывать, – сказала Ангелина, когда они допили бутылку.

– Знаете, давайте я договор почитаю, а завтра сам к вам зайду после работы, оставьте мне визитку.

– Ну как знаете, договор стандартный.

– Ну, может, захочу поправочки внести.

– Хорошо, вот моя визитка, звоните, завтра жду.

Она ушла, я взял договор, свернул в трубочку.

– Ну что, пойдём? – сказал я Ире.

– Пойдём.

Когда шли домой, она держала меня за руку, мило улыбалась, постоянно пыталась прижаться, но у меня было к ней какое-то брезгливое чувство, как к бомжу, грязному бомжу, валяющемуся в луже нечистот. Она мило щебетала, что-то там про шубу, машину, а мне хотелось помыть руки с мылом, мне казалось, что даже духи её источают зловоние.

Когда пришли домой, она достала из холодильника холодный салат и куски пиццы, которые бросила на сковородку разогреваться.

– Слушай, может, картошки пожаришь?

– Сходи тогда в магазин, купи фри.

–А просто, картошки, с луком, жаренной?

–Тебе надо, ты и готовь, и вообще, почему ты не подписал договор?

–Потому что это копейки! Пятнадцать тысяч – это ни о чём, пойду в другую контору, спрошу у них про цены.

–Я уверена, что там они скажут то же самое, – она стала повышать голос, – и вообще, если ты собираешься здесь жить, то должен слушаться меня, отдавать мне всю зарплату, я сама буду решать на что и куда тратить деньги, – она уже истерично орала.

– Хорошо, я не хочу с тобой здесь жить, не люблю, когда на меня повышают голос.