Чёрный дачник и другие мистические рассказы

Ближе к Новому году наконец-то ударили морозы, и Иван решил съездить на дачу, дом протопить, да и Никодимыча навестить. Подъехал к посёлку и сразу почуял неладное. Высоко, на одной ноте, протяжно выла Жулька, Абрек в багажнике тоже завыл. Ване стало страшно. Он набрал скорую и милицию, обещали приехать, но приехали только через 4 часа. Калитка была заперта, пришлось перелезать через забор. С какой-то яростью на него бросилась Жулька, он подставил под укус левую руку в перчатке, куда она и вцепилась зубами, правой рукой он погладил её по голове, и она сразу резко замолчала, на морде, от глаз шли 2 мокрые дорожки, как-будто от слёз:

– Жулечка, хорошая моя, ну что ты, что ты, что случилось? – гладил её Иван, а сам смотрел на дом, где горел свет.

Подошёл к дому, заглянул в окно:

– Э-э-эй!

В маленькой кухоньке, за столом сидел Никодимыч, уронив голову на стол.

– Э-э-эй! – Ваня постучал в окно, но уже было понятно, что дверь никто не откроет.

Зная, как у нас ведётся следствие, Ваня не стал взламывать дверь, а просто сел на крыльце, трясущимися руками достал сигарету и закурил. Когда через 4 часа приехали «скорая» и милиция, он так и сидел, привалившись к перильцам, а возле ног была гора окурков.

– Эй, мужик, ты кто? – дёрнул его за плечо милиционер.

– А? Закурить не найдётся? – хриплым голосом сказал Ваня.

– Не курю, ты кто?

– Сосед, приехал вот, он один оставался в посёлке, еды привёз, а тут…, – и заплакал.

Дверь вскрыли, за столом, уронив голову, сидел Никодимыч, печка была тёплой, в доме достаточно тепло, из-за чего следователь сразу исключил смерть от переохлаждения. На столе чай и чёрствые баранки, от голода тоже не умер. Эксперт-криминалист снял отпечатки, только Никодимыча, никого чужого в доме не было. Тело погрузили в «скорую» и повезли на вскрытие, а Ивана забрали в отделение, «до выяснения», правда, разрешили ехать на своём «Чероке», но посадили с ним участкового.

– Так бывает, старость, – сказал патологоанатом, который проводил вскрытие.

Хоронили Никодимыча на деревенском кладбище.