На крыльях феникса

Значит Темные боги, Боги Ночи, придут и унесут в Небытие…

Неграмотный крепостной крестьянин мог дать подобное название Людским богам, но священник…

– Меня зовут отец Дилан. Я, как вы уже догадались, настоятель! – протараторил священник, не заостряя внимания на Богах Дня и реакции паладинов.

– Сэр Тобиас Шумейкер, – представился в ответ старший, но руки не протянул. – А это новопосвященные. Лаитон Грассленд, Клайд Аннейм, Стевин Хеджхог и Себастьян Ардентэл.

– Интересно. Рыцари – редкие паломники нашей часовенки.

– Орден Феникса Порядка! – рявкнул Клайд. – И мы не рыцари, а паладины!

– Да, да, юноша я так и сказал, – небрежно оправдался отец Дилан. – Добро пожаловать, рыцари!

Клайд уже напряг кулаки, но Тобиас, повернувшись к нему лицом, положил руку на плечо юноши и взглядом сказал, что не стоит.

– Господин, то есть сэр… эээ – долетело от священника старшему паладину.

– Тобиас, – поправил старший паладин.

– Да, Тобиас. Вы же проголодались?

– Как же вы догадались? – теряя терпение, саркастично выкрикнул Стевин, он стоял, опираясь одной рукой о задание не то трапезной, не то сарая, но Тобиас шикнул на него.

– Рябой! – окликнул отец Дилан мальчика. – Не стой, привяжи коней, накорми гостей!

– С лошадями мы сами справимся, – отказался Тобиас и, взяв своего жеребца под уздцы, повел к корытам.

Себастьян взял поводья Робены и краем глаза заметил, как отец Дилан дал подзатыльник мальчику и что-то ему сказал. Мальчик боязливо втянул голову в плечи и закрыл глаза.

Пока Себастьян неловкими, дрожащими руками привязывал поводья кобылы к ржавому гвоздю, торчащему из гнилых досок сарая-трапезной, он услышал диалог между Лаитоном и старшим паладином. Диалог, какой священник не воспринимал ушами, покрытыми клочками сухой, отмирающей кожи.

– Думаете, он опасен? – тревожно осведомился Лаитон, возясь с седлом своей кобылы: снимая сумки, расстегивая крепежные ремни и развязки.

– Едва ли, – сомневался Тобиас. – Он странный. К тому же пьяница. Поэтому правильно, Лаитон, делаешь, что забираешь сумки с собой. За наше вооружение на базаре краденого дадут хорошую цену.

Затем, подумав, старший паладин добавил, обращаясь ко всем на полутоне:

– И вы свои заберите.