Зона сна

Из-за дерева, вытирая руки о фартук, появился дюжий парень с длинными волосами и с откинутым на спину колпаком палача.

– Вы меня звали, ваша честь? – пробурчал он, одновременно пытаясь что-то проглотить.

– Джонни, – сказал ему судья. – Этот человек утверждает, что он Джон Макинтош.

– Он врёт, ваша честь, – ответил парень. – Джон Макинтош это я. И на сто миль в округе нет больше ни одного Джона Макинтоша.

– Прекрасно. Что мы имеем? М-мм…– и судья сделал знак писцу. – Оскорбление общественной нравственности.

Бродяжничество. Присвоение полномочий. Лжесвидетельство. Думаю, этого достаточно. Приговариваю тебя, назвавшийся Джоном Макинтошем, к смертной казни через повешение.

– Но это беззаконие!

– Э, нет. По закону. Закон принят парламентом и утверждён королевой, а поскольку она у нас глава церкви, то и Господом одобрено. А незнание закона не освобождает бродягу от виселицы. Говоришь, образованный? Тогда ты обязан знать хотя бы это. Ты или твои родственники можете обжаловать приговор в течение недели после приведения в исполнение.

– Подождите! Подождите! Ваша честь, – Джона сшибли с ног, но он полз к судье, протягивая руку, а тот брезгливо её отпихивал. – Ваша честь, вы великий человек, великодушный и мудрый, но я тоже юрист. Подумайте сами. Здесь два Джона Макинтоша! Разве можно приводить приговор в исполнение при таких обстоятельствах? Кого вы приговорили к виселице? Ведь это же circulus vitiosus; по вашему приговору, может, надо повесить не меня, а его!..

Толпа угрожающе загудела.

Судья, доставший из корзины квадратную бутылку, в которой содержимого было ещё дюйма на четыре, и приготовившийся было отхлебнуть из неё, замер с широко раскрытым ртом.

– Нет, нет, господа! – срывающимся голосом крикнул Джон толпе. – Я вовсе не желаю смерти этому чудесному, доброму человеку. Он мне так нравится, и его зовут, как меня. Я говорю только, что ни его, ни меня нельзя вешать до разрешения проблемы.

– Ха! – возмутился судья. – Какие проблемы?! Я приговорил не Джона Макинтоша, а тебя, бродягу, назвавшегося этим именем.

А сейчас отправляйся к праотцам.

Кто-то пихнул Джона к дереву; слёзы брызнули из его глаз.

– К праотцам! – взвизгнул он. – Но ведь вы и есть мои праотцы! Вот этот прекрасный юноша – он наверняка мой прапрадед! Ваша честь! Мы нашли бы с вами тему для разговора. Давайте… Я так много хотел бы…

Теперь хохотали уже все, включая судью, и только палач молчал, сосредоточенно снимая верёвку с какого-то несвежего покойника.