Зона сна

А если детство, – что оно, какое? Давний смутный сон, о котором он в последние годы даже не вспоминал, стал явью, ожил во плоти, запахе и цвете. Практика… Реальное училище… Что было сном – то, или это?

И вдруг он окончательно прозрел: сном было то. И там он помер, сверзившись с лесов. А раз так, значит, больше ему никогда не приголубить Алёнушку, не поговорить душевно с отцом Афиногеном, не высказаться важно на мирском сходе, не пройтись, выпив водки, с деревенскими мужами в серьёзном хороводе: как бы ни были похожи на рай эта горница и это его «детство», но – ни-ког-да.

Отворилась дверь; вошла незнакомая ему девица, одетая в тканое платье с набивным рисунком.

– Ну вот, опять плачете, барин, – сказала она, жалеючи. – А я шанюжек испекла, как обещала… – и, убедившись, что их никто не слышит, шепнула: – Я ведь в ночь их принесла… А ты уж спал.

Она присела рядом со Стасом на краешек лавки, погладила его по спине, и повела свой разговор дальше, говоря ему то «вы», то «ты».

– Так крепко спал, что добудиться не могла. Решила, пусть спит. А вы не больны ли? – она приложила руку к его лбу. – Нет вроде…

Стас при её появлении мигом проглотил рыдания, сел, и сидел теперь выпрямившись, закутав тощие ноги в простынь, спокойно глядя в какую-то точку на обоях.

– Ну, миленький, – продолжала говорить девица, гладя его по спине. – Не плачь больше. Понимаю, в первый раз от матушки так далеко уехал, один… Тут ещё всякие дураки неумные пристают… Но надо держать себя в руках. Ты же мужчина, кавалер… Жениться уже можешь. Жена тебе ребятишек родит. Будешь их воспитывать, чтобы они не плакали никогда.

– Нет, – крепко вытерев лицо ладонью, сказал Стас.

– Что нет, миленький?

– Не женюся я…

– Это почему же? Все женятся.

– Я женатый.

– Вот как? – округлила глаза незнакомка. – И где же твоя жена?

– В Москве…

– Что же она там делает без тебя?

– Дочь нашу замуж выдаёт.

– Аа-а! – сказала девушка. – Ну ладно, ты одевайся да отдохни малость. А я пока пойду по делам. Хорошо?

Стас кивнул и вскоре остался один.