Зона сна

Стас повернулся в ту сторону, где должен был быть Рождественский монастырь, и, прикрыв срам левой рукой, правой размашисто перекрестился.

В этот момент рыбак, сидевший в воде с разбитой мордой, взревел диким голосом, бросился на Стаса и, обняв его, попытался снова повалить на песок. Стас, однако, устоял; рыбак был ниже его на голову и существенно легче! Он взял его за запястья и без труда развёл ему руки. А затем один из подбежавших что-то гаркнул, обиженный рыбак сделал шаг назад и остановился, тяжело дыша.

Желая понять свою будущую судьбу, Стас оглядел остальных бородачей и с удивлением отметил, что они вообще не желают на него набрасываться. Мужики переминались с ноги на ногу в явном смущении и отворачивали глаза, встречая его взгляд. И все как один были сильно ниже него ростом.

– Ты что же, отроче, во Христа веруешь? – спросил тот, который окоротил рыбака. Он здесь, похоже, был за старшего.

– Верую, дяденька, – сказал Стас, прикрываясь руками и конфузливо отворачивая тело.

– И в Троицу Святую?

– И в Троицу.

– А ну, ещё раз покрестись!

Стас перекрестился.

– Тремями перстами крест кладёт, – сказал один из мужиков и посмотрел на остальных. – И не боится геенны огненной.

– Ну, это… православный же, – сказал Стас, не понимая.

– Какой ты православной! – плачущим голосом завопил побитый рыбак. – Православные двумями перстями крестюца! И в лицо-то кулачищами не бьют!

– Двумя? В смысле, старообрядцы? – спросил Стас.

Мужики переглядывались и морщили лбы.

– А ты не с Москвы ли будешь? – спросил тот, что был за старшего, после безуспешной попытки сообразить, кто такие старообрядцы, и что означает «всмысле».

– Из Москвы.

Тут уже проснулись остальные. Эти слова – «из Москвы», будто раскрыли им глаза. Рыжий тощий закричал:

– А-а, никониянска ересь! Так ты это здеся брось, в наших-то лесах не надо притворяться. Зря от нас бегал-то, паря!

И все облегчённо загомонили:

– У нас-от по-старому. Ты не боись.

– У нас монастырь правильной.

– Как до нас установлено, то не нам переставлять.

– Москва! Эва диковина! Что нам Москва? Мы в Бога веруем, как деды заповедовали.

И только старшой хмурился.

– А почему ты без порток? – спросил он. Кажется, этот вопрос занимал его больше, чем основы Стасовой веры.

– Купался, кто-то одежду украл, – ответил Стас, чуть запнувшись.

– Не должно такого быть, – вполне миролюбиво сказал второй рыбак, тот, что бросался Стасу под ноги.