Алчность

Пришлось пожертвовать на храм еще раз и еще раз. Но через час, дьяк дал записку – ряд 4–й в северо–западной части старого кладбища. Игнат Ипатов – посадский боярин.

Долго искать не пришлось. Главное он определился с тем, где северо–западная часть. Вот он 4–й ряд. Захоронений было много. Видимо экономя места, хоронили даже в проходах между могилами, там, где раньше были дорожки. Внимательно изучая фамилии на могилах, Бруслов услышал чей–то голос. В какой–то момент ему показалось, что голос идет из–под земли. Да, явственно он услышал тихую песню из места, где стоял покосившийся и вошедший в могилу крест.

Потом настала тишина. Что за наваждение? – подумал он. Вдруг явственно он услышал:

– Не бойся Игнатушка – не бойся, – говорил кто–то снизу. Он подошел к могиле и прочитал на замшелом кресте почерневшие буквы «Игнат Ипатов». Холод прошел по коже Бруслова. В привидения он верил и даже в детстве видел одно ночью, в стекле он увидел лицо – он так испугался, что до сих пор зашторивал окна на ночь и никогда не подходил к окну по ночам.

Поэтому, когда он услышал голос из могил – он оробел. Обернулся. Только ветер качал верхушки деревьев, и листва шелестела, будто нашептывая, что то. Вокруг никого не было. Рядом начал чирикать воробей. Это несколько успокоило его. Тут он услышал прямо за собой дыхание. Он с ужасом повернулся и увидел нищего, который стоял и смотрел на него шальным взглядом.

– Что тебе? – машинально спросил Бруслов, прижав руку к груди.

– Мне бы дяденька кроватку починить. А то Игнатушке холодно.

А кроватку поломали. Да.

С этими словами он отвернулся и присел на корточки, бормоча что–то. Вот еще юродивый пристал, подумал Бруслов. Огляделся, было как–то не по себе в этом месте и рядом с сумасшедшим.

– Дяденька! Поломали кроватку Игнатушки–то.

Бруслов опять посмотрел на нищего, но картина, которую он увидел, привела его в ужас. Юродивый стоял и держал в своих руках череп и несколько костей с остатками сгнившей одежды. Он прижимал череп к груди бережно как ребенка и приговаривал:

– Холодно ему без кроватки–то.

Поломали гробик его, а он куда? Без гробика–то, – Бруслов отшатнулся: – Ты что? Ты где это взял? – вскричал он.

На окрик сумасшедший вздрогнул и зашипел: – Тише! Тише! Разбудишь Игнатушку. А он за это осерчает и заберет тебя с собой. Али ты не знаешь? Кто мертвеца будить станет, сам уснет сном вечным, – прошептал юродивый.

Бруслов отошел. Сумасшедший повернулся, подошел к деревьям, аккуратно положил останки.