Массив

Приблизившись к вскрытому им же некоторое время назад технологическому люку вентиляционной системы, Дэл протянув ефрейтору карточку больших размеров со словами

– Это план с вашим маршрутом – и карточку поменьше – а это магнитный пропуск в фильтровальные камеры, у вас на пути их будет четыре.

– Все ясно, сэр. Разрешите выполнять? – и, дождавшись утвердительного – Выполняйте, ефрейтор! Отчеканил:

– Есть!

Горн, повернувшись к стоящей предпоследней в их шеренге Саре, проговорил со всей учтивостью, на какую был способен

– Леди, попрошу вас не отставать – затем, протянув руку Дэлу, чуть слышно добавил

– Удачи, командир! Хотел бы я остаться с вами…

– Счастливо, Майкл! Встретимся наверху.

Горн, присев, протиснулся в лаз почти у самого пола не более полуметра в диаметре, и луч его нашлемного фонаря заметался по стенкам канала похожий на солнечный зайчик.

Второй шла Сара. Перед тем как последовать за ефрейтором, она, приподняв забрало шлема (Секкер расстарался и приодел обоих пленных, как заправских чистильщиков), успела спросить у Даймона

– Дэл, почему вы не идете с нами? – Потом приблизила к нему свое лицо и, несмотря на мешающие обоим даже поднятые стекла шлемов, умудрилась поцеловать его в губы.

Затем, изящно изогнувшись, как кошка, проскользнула вслед за удалявшимся Горном.

– Вот ведь стерва! – Как из-под земли появившийся Фоули, явно пытался привлечь внимание лейтенанта к себе.

– Ладно тебе, Мак – от Даймона не укрылась уловка капрала.

То как он отправил троих новобранцев с Горном – может ты и прав? Успеют еще взглянуть смерти в лицо!

Фоули лишь довольно хмыкнул в ответ.

Дэла, в свою очередь, вопрос девушки привел в некоторое замешательство, которое если и не отразилось на его лице, то лишь благодаря его природному самообладанию.

– Черт, а ведь мне и в голову не пришла мысль просто сбежать отсюда!? Неужели я так привык к крови и жизненному риску, что мне уже больше ничего и не надо? Ладно, сейчас не подходящее время для самоанализа – словно встряхнувшись, лейтенант отчетливо со сталью в голосе произнес

– Ну, что, парни, за дело?! Как насчет свежей крови? Тогда, вперед!

Про Даймона нельзя было сказать, что для него буква закона превыше всего.

В конце концов, он был человеком, правда, не допускающим ошибок, по крайней мере, таким он сам себя считал. Важнее всего для Дэла были его внутренние убеждения, главным из которых была его собственная независимость.