Адель

Родителей цените, други!

Однажды может их не стать.

И матерям целуйте руки,

Отцов не перестаньте обнимать!

Не говорите тяжких слов

В порывах злости и обиды.

Ведь в эту жизнь они вам гиды,

А в ваших венах их любовь!

Когорту редкую пополнив,

Герой наш, благодарных сыновей,

Предначертание исполнив,

Дожил до отроческих дней.

На горизонте уж поры

Конец маячил школьной.

Эпохи звонкой детворы,

Беспечной и раздольной.

Пора из гавани отчалить,

Родительский покинув дом.

Амбиции свои прославить,

Заветный получив диплом.

Натруженный, заслуженный,

Не моде дань, не просто так!

В век, мракобесием простуженный,

Ходил с дипломом всяк дурак;

Глупец посиживал на троне,

Листву мудрец мел на перроне –

Казалось, до скончанья дней

Рабы мы парадигмы сей.

VI.

К прекрасной Франции герой мой тяготел.

Его манило – «L’art de vivre»[10 - С фр.

А стать он переводчиком хотел,

Открыв для себя этот мир:

Изысканности, чувств и такта.

Парижских крыш, что приютил уют.

И «сен-жерменского»[11 - Театр "Сен-Жермен" (Le Theatre Saint-germain)] антракта,

Где гении себя куют.

Богатством не обременен –

Он жребий бросил в Рубикон.

Ведь до скончания времен

Быть целью движимым – резон.

«Смогли другие, я смогу!

В Москву! В Москву!

Вся жизнь в столице!» –

Он улыбнулся проводнице.

Мечтой ведомый милый друг

Теперь средь профессуры.

Пуд лингвистических наук

Съедает без халтуры.

Язык Дюма-отца, что сына,

Коварен, сложен и красив.

Игривость Сены, Альп в нем сила,

Садов Прованса лейтмотив.

И за неделей вновь неделя

Копилась в жизни Радамеля.

Он будоражил девичьи умы,

Они харизмой были пленены.

Студенток юных дивный взор

Встречал безукоризненный укор.

Его самовлюбленный слог

С ума свести бы многих смог.

Одних гневил, других влюблял,

У Воробьевых гор гулял.

Жил жизнью малых авантюр,

Ценя клубничный конфитюр.

Вниманьем женским был не обделен,

Но ни одной из дам все ж не был окрылен.

Онегин был ему немил

И с Ленским дружбы не водил.

VII.

Он был классический брюнет,

И роста среднего, похоже.