Лавка фальшивых чудес. Трость похитителя душ

– Все равно, придется изъять, для проверки.

– Да забирайте. – Пожал плечами Бо – Я ж обеими руками за. Штука оформлена как антиквариат, оценена, после испытания придёт в негодность, а я вашему ведомству счет выставлю, за порчу, всё польза. Выгода!

Во двор неспешно въехала черная тойота и полицейский при виде нее вытянулся и как-то подобрался что ли.

Бо с лучезарной улыбкой помахал рукой автомобилю.

– Начальство пожаловало, товарищ полковник. – Антиквар с распростертыми объятиями кинулся к выходящему из автомобиля подтянутому мужчине лет сорока, тот ловко избежал объятий и просто пожал ему руку.

– Что тут у нас опять? Снова лысые, рыжебородые бармалеи?

– Ага- радостно осклабился торговец – Опять лысые, рыжебородые брюнеты. Напали, начали палить из всякого, старушку напугали, у нее приступ случился.

– Выживет? – Поинтересовался полковник.

– Эта то? Выживет. Она войну пережила, перестройку пережила, троих старших по дому пережила, выживет.

Полковник довольно хмыкнул и обратился к коллеге.

– У вас что?

Толстяк вытер пот со лба платком и до белизны в костяшках сжал папку.

– Подозрительно все. Гражданин утверждает, что на него совершено нападение, группой неопознанных лиц, что конфликтов он ни с кем не имел, а у самого стекло бронированное, отстреливался из… Из предмета внешне схожего с оружием, планирую взять на экспертизу.

– Не вздумай, мы еще за предыдущую хреновину ему не выплатили, – Он развернулся к Бо.

– Маграбян… – Антиквар часто заморгал.

– Долбаный Маграбян… – Хмыкнул полковник – Надо кстати коньяку заказать.

– И то верно, – Улыбнулся антиквар. -Коньяк – это хорошо, коньяк – это полезно, от него женщины становятся красивее, а мир уютнее.

– Хватит ерничать, и корчить из себя идиота. -Полковник стал серьезен и суров.

Полковник с торговцем отошли в сторону и полицейский, пристально посмотрев на Бо, спросил.

– А теперь на чистоту, что за хрень тут происходит? Серьезно, без афганских бармалеев.

– Ох, Федор Михайлович, а происходит у нас полное дерьмо, причем страннее и дерьмовее чем всегда.