Моя девочка

Отпустив руки, незнакомка с минуту разглядывала спокойное лицо жертвы, а затем стала снимать с ее ног туфли. Ее руки работали быстро и профессионально. Никакой суеты. Скинув обувь, она достала из кармана упаковку белых гольфиков, и бережно стала надевать их на ноги девушке. Закончив, она снова посмотрела в лицо Кати и, неожиданно наклонившись, поцеловала ее в лоб.

– Моя девочка, – с грустью сказала она. – Мама всегда будет рядом.

Услышав шум голосов за поворотом, женщина вскочила и исчезла в густых кронах деревьев.

Детство.

В комнате было очень холодно. Мальчик, закутавшись в одеяло с головой, со страхом подглядывал на противоположную стену, где причудливые тени от включенной ночной лампы рисовали ужасных монстров. Он задрожал еще сильнее, когда сквозняк проник из приоткрытой форточки, и тени на стене угрожающе зашевелились, протягивая к нему свои большие лапы с острыми когтями.

– Уходите, – тихо прошептал он. – Или я позову маму.

Словно услышав его, дверь в спальню тихонько скрипнула и приоткрылась. На пороге появилась большая тень. Мальчик зажмурил глаза и, открыв рот, стал жадно глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег сильной волной. Тень постояла в дверях и затем медленно вошла в комнату. Подойдя к окну, она закрыла форточку и повернулась к кровати.

– Какая же ты у меня красивая, – услышал мальчик мамин голос. Сердце его екнуло. Это был главный монстр, который притворялся мамой. Главное не шевелиться и тогда он уйдет. Кровать тихонечко скрипнула, когда монстр сел на нее. Мальчик ощутил на своей голове теплую руку.

– Ты зачем форточку снова открыла? – спросила его мама.

– Монстры боятся холода, – прошептал мальчик, открывая глаза. Около него сидела мама и внимательно смотрела на него.

– Дурашка, – улыбнулась она ему. – Монстры никогда не замерзают, а вот ты можешь простудиться.

Она засунула руку под одеяло и коснулась его голой ноги. Лицо мамы нахмурилось.

– Опять? – строго спросила она его. – Ты же знаешь, что я этого не люблю.

Мальчик сжался в комочек. Монстр снова стал вылезать из мамы.

– Я не хочу, – захныкал он. – Мне они не нравятся.

По лицу матери пробежала судорога беспокойства.