Пес Апокалипсиса

– В этом мире нет жалости, девочка, – пробурчал Мол. – Или ты, или тебя. Гуманизм прибереги для тех, кто выжил.

Один из солдат, охваченный пламенем, попытался залезть в окно, где стояли мы. Толстяк сбросил с плеча Четвертую и, выхватив из-за спины острый тесак, довольно хыкнув, нанес рубящий удар зомби промеж глаз. Острое лезвие застряло в кости и Молу пришлось упереться ногой в грудь солдата, чтобы вытащить его. Зомби упал под окно и, воя от ужаса, пополз в другую сторону. Через пару метров он остановился и, скрючившись в позе зародыша, стал судорожно дергаться.

– Жалко, есть таких нельзя, – недовольно пробурчал Мол, с интересом разглядывая его. – Такое добро пропадает.

– Нельзя их так мучить, – Люся неожиданно вскинула автомат и стала расстреливать огненные факелы, бегающие перед окнами. – Иначе мы станем как они.

Толстяк с веселой ухмылкой наблюдал, как Люся крошит пулями зомбаков. Вой стал стихать, пока не превратился в тихий скулеж.

– Если бы я имел сострадание, то давно бы превратился в одного из них, девочка. Жалость для слабаков. В этом мире или ты их, или они тебя.

Люся отбросила пустой автомат в сторону.

– Я не хочу больше тут находиться. Ты отдашь нам фургон?

Толстяк задумчиво посмотрел на нее.

– А новую группу организовать не хочешь?

***

– Смотри, тут одни плюсы, – Мол наступил на обгоревшую руку, похожую на ветку дерева и она треснула, обнажив белое мясо. Выждав еще час, пока не потухнет огонь, мы осторожно вышли из здания и направились к кухне, в окне которого мелькала черная голова пленника.

– Охо-хо, – я выглянул из-за ног Люськи и с сочувствием посмотрел на сестру, снова висевшую на плече Мола. – Это еще нормально меня Шариком обозвали.

– Правда, есть одна проблема, – Мол потер острым кончиком тесака нос. – В бомбоубежище засели несколько человек. Но там еды на пару месяцев, значит, скоро выползут.

Люся перешагнула через раздавленную руку зомбака.

– Нам бы с Шариком фургон и оружие. А дальше мы сами по себе.

– Гав! – поддержал я Люську. – Моя самка дело говорит.

– Твое дело, девочка, – вздохнул толстяк. – Одному тяжело выжить в этом мире. Группа должна быть обязательно. Может, ты думаешь, что я плохой, но это не так.