Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром

Казаков, отделившихся от Хрипунова, поместили в казарме – длинном доме-бараке. За ранеными ухаживали, переломанные кости выпрямили и наложили шины. Несмотря на постоянные напоминания Новикова о бдительности, охраняли их больше для вида – казаки ни разу не дали повода для беспокойства и всё благодарили за лечение и доброе обхождение с ними. Теперь эти два десятка людей просили местного воеводу на разговор.

– Здорово! Ну чего хотели, орлы? – вошёл в казарму Вячеслав.

– Здравствуй, воевода!

Из толпы казаков после недолгого совещания вышел один мужик с опалённой бородой и густыми бровищами, маловразумительную речь свою он компенсировал активной жестикуляцией.

– Мы с братцами рассудили тут. Немочно нам под Хрипуновым ходить… – замялся казак, оглядываясь на своих товарищей.

– Ну и что же вы хотите от меня?

– Ну, это… хотим мы под твоим воеводством быть, – закончил он мысль, кивая и тряся серьгой в правом ухе, остальные казаки поддержали своего выборного криками и гулом одобрения.

Кабаржицкий с крайним удивлением приметил стоящего поодаль Конана-Елисея, который в момент импровизированной присяги выборного казака хищно оскалился и, резко повернувшись, ушёл к размещённым в другом бараке спутникам.

«Что бы это значило?» – Владимир озадаченно покачал головой.

На следующий день Вячеслав собрался к Смирнову обсудить все новости, свалившиеся на участников экспедиции. Дарья напросилась с ним, чтобы проведать находящуюся на седьмом месяце беременности Лену Мышкину. Елисей от поездки отказался, сославшись на нездоровье.

Поплыли на струге новгородцев, второй струг был вытащен на берег, чтобы проконопатить прохудившиеся борта. За вёсла сели несколько казаков, бывших хрипуновцев да тунгусы, пятёрка морпехов во главе с Новиковым была в охранении вояжа. Карпинский с морпехами разместился на носу, деля его с поросятами, которых он то и дело шпынял, когда те в который раз пробовали верёвки на прочность. Казаки взяли в дорогу три пищали новгородцев. Перевязи с подшитыми к ним колбочками с пробкой, где находились заранее отсыпанные доли пороха и заряда, устроили под лавками.

– Пётр, ты смотри в оба, по реке могут шастать хрипуновцы, – и Вячеслав указал на висящий у того на шее бинокль.

– Вячеслав Андреевич, ну конечно, что вы мне, как маленькому, – попробовал оскорбиться Карпинский.

Но глава посёлка лишь примиряюще махнул рукой.

С ветром повезло, так что гребцы особенно не напрягались – парус стабильно тянул струг.