Стальная клетка

 – Дым!

– Мой итум пропал без вести…

– Ааааааа, Сэм. То женщина, не итум. Итум – это ты. А женщина – это женщина. Смотри, сколько их у меня! Жил же ты до нее как-то? О чем-то мечтал, куда-то стремился?

– А твой итум? – я постарался перевести фокус.

– Мой? Вот он я! – он снова по-барски развел руки и оглядел комнату с роскошными коврами и подушками.

– В вонючей канализации, в подполье?

– О, Сэм, это то, что видишь ты! Я же живу с любимой семьей и братьями по духу, окруженный любовью и преданностью.

– Ты торгуешь наркотиками и оружием, Хан, – этого ты всю жизнь хотел? Этой жизни искал для своего народа?– Как же мерзок он был мне. Как же мерзок я был себе, оттого что пришел сюда.

– Это форма, Сэм. Содержание – тут, – он постучал толстым пальцем с перстнем по голове.

– Ты торгуешь смертью, Хан, это твой «итум»? – внутри меня поднималась волна. И я на ее вершине огненным мечом справедливых речей караю этого подонка.

– Ты так говоришь, будто наркотики и оружие ходят сами по улицам и убивают людей. Нет, Сэм. У людей всегда есть выбор, как жить свою жизнь. Потреблять или нет вещества. Стрелять или не стрелять в других. Я никого не тащу сюда силой. Мне, в отличие от корпораций, не нужны билборды и реклама. Не нужны мне армии маркетологов в белых сорочках, понимаешь?

Толстое ничтожество. На огненный меч речей нужны были силы.

– Какой выбор? – все же попробовал я воспламениться. – Город и корпорации создали такие условия, что выбраться из Даска невозможно, если ты не родился с золотой ложкой во рту! – я повысил голос, но на лице Хана не дрогнул и мускул.

– Ты родился в Даске и сделал свой выбор – ты служил закону, Сэм. Но твоя женщина пропала, и ты сделал другой выбор. Ты его постоянно делаешь. Ты мог бы пойти к псионикам, чтобы спать нормально, но пришел ко мне.

Где-то я эту чушь про выбор уже слышал. Точно, Елена.

Вдруг один из ковров на стене распахнулся и в комнату вошел здоровый варвар. Мускулистое тело украшали какие-то племенные татуировки, и оно блестело так, будто все было в масле. Наготу скрывала только лиловая набедренная повязка. Он молча подошел ко мне и протянул небольшой металлический портсигар. Я кивнул, он раскланялся и удалился.

– Что это? – спросил я у Хана.