Под откос

– Да ты чего, Натах! – встрял светловолосый парень в белой футболке. – Все будет ништяк! Мы за твоим Мишкой присмотрим!

– Вот этого я и боюсь, – криво усмехнулась Наташа. – Вас и под надзором то фиг удержишь, строгие ошейники нужны, а тут без меня совсем в разнос пойдете. Не дай Бог, хату спалите – поубиваю!

– Брось, Наташ, – возмущенно развел руками третий молодой человек, на лице которого ярко светилось нетерпение. – Мы ж помаленьку!

– Ага, помаленьку! Дурочку из меня не делай, – прикрикнула девушка.

– Дык…эта… дык мы… – сконфузился парень.

– Мы-мы, му-му, – передразнила Наталья. – Конспираторы, блин.

– Бабу не обманешь, она водку сердцем чует, – вздохнул светловолосый.

– Твой перегар только сердцем и чуять, от запаха сразу без чувств упадешь, – не осталась в долгу Наташа.

Лысый встрял, гася пикировку:

– Так, Наталь, все забыла? Ничего не взяла? Это ведь дело серьезное.

С этими словами он вручил обалдевшей девушке пачку презервативов.

– Ну что за сволочи! – бессильно пожаловалась она, подняв глаза к небу. – Вам я в бане на полку пачку положила. Приеду – проверю. Не дай Бог, хоть одного хватать не будет.

– Я чего-то не понял, – нахмурился светловолосый. – А зачем ты их туда положила, если пользоваться нельзя?

– Силу воли, блин, вашу испытывать буду! Хотя, на фиг они вам? У вас беспробудное пьянство давно победило половые излишества.

Алексей быстро отвернулся, чтобы спрятать смеющееся лицо. Очень уж озадаченно выглядели физиономии парней, с натугой соображавших, обидели их сейчас или комплимент сделали.

– Граждане пассажиры! – раздался голос из динамиков. – До отправления поезда остается пять минут. Просьба провожающим освободить вагоны!

Леха щелчком зашвырнул окурок на пути, и двинулся, было, к тамбуру.

– Аллах Акбар!!!

Громкий многоголосый выкрик заставил его вздрогнуть.

В нескольких метрах от него группа мужчин образовала кружок. Сейчас они, прославляя своего Бога, одновременно вскинули руки вверх. Четверо из них были одеты в светлую свободную одежду и белые тюбетейки на головах. Остальные подходили к ним, обнимали, и жали руки.