Капкан для крысы

Через секунду он понял, почему кокаин наркоши называют «аптекой» – внутри него инеем рассыпался холод, сначала нос и горло, потом он распространился на всю грудь, глаза, коснулся мозга. В первые секунды необычные ощущения напугали его, но потом стало хорошо. Этот холод, как белый снег, очищал сознание, обостряя восприятие мира, все казалось ярче, звуки гуще и насыщенней. Взглянув на Анечку, он увидел ее испытывающую, и, в то же время, призывную улыбку. Желание захлестнуло его разом и с головой. Он ринулся на нее, как бык на матадора.

Он и был сейчас быком, тигром! Он мог все!

Это продолжалось неимоверно долго, но никто из них не хотел прерываться. Он то грубо насиловал ее, то ласкал, как розу, боясь уколоться шипами. Она хохотала и плакала. Все было неправдоподобно остро. Вот только прийти к логическому завершению он никак не мог. Через какое-то время он почувствовал, что устает и становится вялым, и они на минуту остановились, чтобы принять еще по дорожке. Энергия появилась, но через пятнадцать минут он выдохся окончательно.

Анечка, не собиравшаяся мириться с тем, что все ее способности не смогли довести мужчину до оргазма, продолжала обихаживать лежащего без движения Игорька всеми известными ей способами. В конце концов, ее мягкие теплые губы вызвали необходимый результат, но настоящего кайфа Игорек не ощутил, скорее просто облегчение в гудящей застоявшейся плоти. Заснули они совершенно обессиленные.

Утром Игорек проснулся и первым делом со страхом прислушался к своим ощущениям.

Наркотик ассоциировался у него со словом «ломка», и он с содроганием ждал ее проявлений. Ничего такого не наблюдалось, лишь общая слабость и легкая ломота в суставах и мышцах, вызванные, скорее, бурной ночью. Анечка спала с по-детски приоткрытым ртом, разметавшись по всей постели, лишь бедра были чуть прикрыты простыней. Он не удержался и потянул простынь, обнажая спящую. Анечка что-то промычала во сне, и перевернулась на спину, широко раскинув руки и согнутую в колене ногу, открыв жадному взгляду тонкую подбритую полоску черных кучерявых волос.

Игорек почувствовал непреодолимое желание навалиться и взять ее сейчас, сию минуту, теплую, мягкую и податливую, неподвижную и совершенно беспомощную. Но случайный взгляд на часы отрезвил его – без десяти девять, времени на удовольствия не было. Он встал, быстро оделся, привел себя в порядок в ванной, вернулся в комнату и достал пистолет. Старый семизарядный «Браунинг» тускло блестел в ладони.