Тени Тегваара

Краем глаза заметил, как при этом исказилось болью лицо напарника.

– Пара царапин, говоришь! – фыркнул тролль. – Да тут места живого нет! – Ладонью он стер закрывающую раны кровь.

– Эй, полегче, – зашипел Артем.

Не обращая внимания на отчаянные попытки друга освободиться, Вопул осмотрел пострадавшую руку со всех сторон и лишь тогда отпустил, вынеся неутешительный вердикт:

– Одиннадцать царапин. Семь ерунда. А четыре глубоко пропаханы… Проклятье! Кровища так и хлещет!

– Пустяки, затянутся.

Вены-то не задеты, – скривился в подобии улыбки Артем.

– Так не затянутся, нужно перевязать. Погоди-ка… – Тролль отодрал болтающийся клок надорванных шорт.

– Ты чего это задумал, – забеспокоился Артем, – вот это мне на руку?

– А чем не бинт?

– Да эта тряпка потом твоим насквозь пропиталась. А он у тебя далеко не стерильный.

– Не капризничай. Другого бинта нет, а перевязать надо. Давай руку.

– Погоди. Я хоть воды в ресторане спрошу, раны промыть.

Обойдя связанного оборотня, Артем подергал ручку двери «Сказочной кухни» и растерянно пробормотал:

– Слышь, а ведь он нам не соврал, ресторан и впрямь закрыт.

– Да не гони. Ну-ка, дай я. – Тролль отодвинул человека и сам попытался открыть дверь. Он дернул за ручку что было сил, но зеркальная дверь сидела в стене как влитая. В отчаянии Вопул пнул по стеклу ногой, удар получился гулкий, но в месте удара не появилось ни единой трещинки – фасад здания был укреплен магией.

– Основательно запечатано, фиг вскроешь, – проворчал тролль, отступая от неприступной двери. Сдвинул бейсболку на затылок и растерянно поскреб макушку.

– Грозные тени, чего приуныли?! – раздался сзади знакомый насмешливый голос.

Артем с Вопулом дружно оглянулись и увидели ковыляющего к ним по гравийной дорожке фермера Брудо Зерновика собственной персоной.

Брудо был квартероном – на три четверти человеком и на четверть гномом. Гремучая смесь генов наложила характерный отпечаток на внешность.

Заплывший жиром лысый толстяк, с круглым поросячьим лицом и доброй дюжиной подбородков, из-за вечной одышки и шаркающей походки в сорок с небольшим выглядел на все пятьдесят. Перемещать избыточный вес было тяжко, поэтому при ходьбе толстяк опирался на легкую бамбуковую трость.

Одет фермер был по погоде – в серую майку с синей надписью на животе «Верю в твердый слитень» и синие шорты до колен.