S-T-I-K-S. Рихтовщик. Пешка в чужой игре

– Я те покажу! Ща ты у меня попляшешь! – Митрича заклинило на желании вырвать у меня Шпору. Его и без того злая красная рожа исказилась в безумной ухмылке маньяка. С уголков губ потянулись нитки слюны. – Кровью, сука, умоешься за свои выкрутасы!

– Мужик, успокойся!

– Кровью, сука! КРРР!.. – он дёрнул Шпору так сильно, что поскользнулся. Падая, потащил за собой вращающийся диск, и воткнул его себе в горло.

Всё случилось так быстро, что я ничего не успел сделать. Отдёрнул Шпору назад, когда из широкого разреза уже брызнул фонтан крови.

Схватившийся за горло Митрич, лёжа на полу, ещё пару секунд пытался что-то говорить. Но вместо слов изо рта вырывались только кровавые брызги. Потом он забился в судорогах, расслабился и затих. А кровь продолжала точками выплёскиваться из развороченного горла, разливаясь на полу возле головы в широкую лужу.

Зелёные строки рядом с Митричем заморгали и погасли.

– Да как так-то, – пробормотал я, растерянно озираясь по сторонам.

Из-за гула работающих конвейеров работяги у второй «Газели» не слышали нашей с Митричем скандальной разборки. Не видели убийства. И до сих пор не забили тревогу.

Но их «Газель» находилась уже в нескольких шагах от схода с конвейера. Рихтовка её бортов подходила к концу. И как только парни закончат с машиной, они обернутся и увидят труп Митрича с перерубленным горлом. А рядом увидят меня с окровавленной Шпорой в руке. Потому что её ручка намертво приклеилась к моей ладони.

Выходит, скрыть орудие убийства у меня нифига не получится. Бежать с такой дурой в руке – тоже не вариант. И ведь что обидно, Митрич же сам на вращающийся диск напоролся. Я, наоборот, старался его от него уберечь. А отвечать за смерть отмороженного психа теперь придётся мне. Вот где, спрашивается, справедливость?

В левом ухе раздался знакомый смешок. Дёрнувшись от неожиданности, я чуть не отпилил себе ногу Шпорой.

– Осторожнее, – фыркнул насмешливый голос.

Я обернулся к его хозяину, но никого рядом не обнаружил.

– Слышь, ты кто такой ваще?!

– Твой друг, – хихикнул тот же голос уже справа.

– Чё ж прячешься, если друг?

– Не прячусь. Просто такой вот я, неуловимый, – раздался голос насмешника уже из-за спины и, не дав мне опомниться, продолжил: – Поздравляю с первой победой. Красиво сработано. Эффектно, кроваво – всё, как я люблю…

Свет в цехе вдруг погас. Конвейерные линии встали. Гул от их работы стих.