S-T-I-K-S. Рихтовщик. По ту сторону жалости

Выставив их вперёд, я стоял в полуприседе на залитой солнечным светом лесной полянке, готовясь к отчаянной сватке с тремя азартно урчащими бегунами. Растянувшиеся в цепочку твари друг за дружкой неслись на меня.

Инстинктивно попытался извлечь из Инвентаря Шпору, но ничего не вышло. Более того, руки сами собой шевельнулись, расходясь чуть в стороны для более удобной сшибки с предводителем троицы.

Полное осознание того, что я совершенно не контролирую тело, а могу лишь наблюдать схватку чужими глазами, пришло, когда мой перс без команды скакнул навстречу бегуну и самостоятельно вступил в бой.

Увернувшись от захвата твари, перс полоснул левой когтистой пятернёй по морде бегуна, превращая в кровавое месиво всю её левую сторону вместе с вытекающим кровавым сгустком слизи глазом. Окривевший бегун закрутил башкой, ища здоровым глазом выпавшего из поля зрения противника. И этой секундной растерянности персу хватило, чтобы добить подранка.

В правой лапе вдруг появился нож, которым ловко чиркнул по открывшемуся на мгновенье горлу твари.

Фонтаном брызнувшая из-под лезвия струя крови указала на фатальное повреждение сонной артерии. О первом противнике можно было больше не беспокоиться. Бегун, хоть и продолжал стоять, пытаясь неуклюжими лапами остановить фонтанирующую из горла кровь, но жить ему оставалось считанные секунды и, как боец, он больше не представлял угрозы.

Разрыв между вторым и третьим бегунами был меньше метра, потому атаковали они практически одновременно.

Перс удачно встретил первую тварь тандема – бегуна номер два. Левая лапа ловко отразила нацеленный в шею удар, а нож ударил точно в глаз и намертво застрял в развороченной глазнице. Забившаяся в агонии тварь стала заваливаться в траву, выворачивая из лапы рукоять ножа, в то время как третий бегун, зайдя со спины, беспрепятственно атаковал опущенную шею.

К счастью, я не чувствовал его боли. По тому, как отчаянно взвыл укушенный перс, испытываемые им в данный момент ощущения были не из приятных.

Он попытался вырваться из захвата, но куда там. Тварь вцепилась мёртвой хваткой. Проворства укушенного хватило только на перехват вынырнувших из-за спины лап бегуна. Заражённый, вцепившийся зубами в загривок, тянулся порвать жертве горло когтями, и по тому, как отчаянно дрожали лапы перса, я догадался, что долго удерживать перед лицом когтистые пятерни твари у него вряд ли получится.