Я из Зоны. Сегодня никто не умрет

– Это уже не щенок, – возразил капитан и гаркнул: – Давай!

Не знаю, услышал ли его водитель в кепке, но колеса закрутились. «Уазик» дернуло, Махлюков не удержался и спрыгнул в грязь.

– Я думал, там по пояс, а выходит, всего по колено, – спокойно прокомментировал я. Виртуозный мат с угрозами создавали уникальный фон для разговора.

К этому фоно присоединились звуки моторов, грозный шелест шин. «Уазик» крепко засел.

Махлюков, не выпуская грязный пистолет из рук, выбрался на твердую поверхность.

– Иди толкай! Бестолочь! Откормился на казенных харчах, хоть на убой посылай! – ярился полковник.

– Ветки не забудь, – спокойно сказал начмед.

Я так и сделал. Лесополоса помогла. Повытаскивал оттуда веток потолще, залез в грязь. Баранов недовольно сопел. Он уже успел почесать лоб, и теперь жирная полоса грязи украшала его, будто маскировочная краска.

– Давай, под колеса засовывай. Нужна сцепка колесам, – пояснил я.

– Сам знаю, – прогудел он. Не по-злому, как выходило у грузного Угрюмого, а по-простецки. Таким тоном сообщают, что знают, сколько соток надо прокопать или сколько тонн металла нужно на тренировке подкидывать. Уверенный тон.

Затолкали ветки. «Уазик» жалобно визжал, «газик» его ругал, но тянул. Мы навалились на машину, толкая до боли в мышцах. Моя грудная клетка трещала, как пустая пачка сигарет в кулаке.

Грязь большими кусками вырывалась из-под шин, обливая нас словно из шланга.

– Тяни! – урчал Баранов.

– Окрысились, – рычал я.

«Уазик» дернулся, завертелся на месте и тронулся. Пик напряжения – мне казалось, я просто поднимаю машину в воздух. Машина полковника вылетела на твёрдую дорогу.

Раздался резкий треск разрываемой материи, только хлеще и резче. «Уазик» замедлил ход, а «газик» быстро покатился в сторону блокпоста.

– Успели, – выдохнул я.

– Чего успели? – тяжело дыша, спросил Баранов.

– Вытолкнуть успели до обрыва троса, – пояснил я, уперев руки в бока.

Мы так и стояли в луже, стараясь прийти в себя. Черные, злые, но с победой.

– Спасибо, Кузьма, – произнес Баранов.

– Должен будешь, – ответил я и наконец-то вспомнил, как его зовут, – Ренат.

2

Блокпост не изменился. Казалось, он живет в другом потоке времени и десяток лет для него всего лишь месяц. Как в самом начале моей службы нас привозили сюда на устрашение, так все и осталось.