Жестокая гвардия неба

 – Что-то приснилось?

– Приснилось… – сказал Тибор, освобождаясь от ночного кошмара, в котором его стегали со всех сторон молнии, а по небу катились оглушительные раскаты грома.

Сразу после пробуждения Тибору показалось, что он сожжен! Он – труп, обуглившийся, со спекшейся кровью и кожей, с провалившимся внутрь животом и узловатыми, черными конечностями. Человек, испепеленный молнией. В таком виде он точно не удивил бы медиков, и сомнений никаких не возникло.

– Дорогой, что случилось? – Ева проснулась и зажгла ночник.

Она понимала, что тогда, на вышке, с мужем случилось что-то страшное. Но это что-то его пощадило. Ни Ева, ни Тибор еще не знали, что пощада лишь на время. Ему дали отсрочку, но не помилование.

– Ночной кошмар. Как будто в меня снова ударила молния…

– А-а-а, я-то подумала… – ушла из нее тревога. – Неудивительно. Посмотри, что творится за окном! Сама пару раз просыпалась, чтобы проверить, как там Маркош.

Только сейчас Тибор увидел слабые отсветы молний на стене.

– Вот оно что! Гроза вошла в мой сон…

– Хочешь, оставим ночник включенным? – спросила Ева. – Чтобы кошмар не вернулся?

– Не вернется.

– Ладно.

Ева заснула почти мгновенно. Гроза уходила, и светлые блики ложились на стены все реже и реже. Гром прекратил ворчание, а кошмар ушел вслед за грозой, пугать кого-нибудь другого. Что же не в порядке?

Ладонь! Ожоги! Тибор вспомнил, как отдернул руку, стоило только Еве потянуться к ночнику.

Пять точек, словно пять голодных глаз, тускло сверкнули малиновым. И тут же погасли. Тибора бросило в жар, потом в холод. Он никогда не страдал галлюцинациями. Богатым воображением – может быть, но не галлюцинациями. И вещи на вешалке в раннем детстве для него всегда оставались просто вещами, а не ожившим темным человеком.

С ужасом Тибор осознал, что боится прикоснуться к собственной ладони. Он сделал это лишь через пару минут.

Ничего не произошло. Никаких изменений, никакой боли и никаких стигм. Так начинается шизофрения, подумал Тибор, заодно твердо решив с утра забежать в клинику. Конечно же, он этого не сделал, потому что утром все кошмары кажутся смешными и ночные страхи уходят без остатка.

Но в следующую ночь грозы не было.