Метро 2033. Последнее убежище (сборник)

Жаль, что сейчас охранники вырубят меня, и я не увижу, как «грызун» врежется кривыми передними «клыками» в негостеприимный пол…

Меня действительно бьют, но недолго и, на удивление, без особого рвения. Видимо, доктор не пользуется популярностью и среди своих…

Закончив физические упражнения с моим телом, охрана немедленно переключается на затихшего без сознания врача. Амбалы легко, но без лишней нежности, подхватывают его крысиную тушку и несут в неизвестном направлении. Будем надеяться на помойку, к сородичам…

Жаль, моим мечтам о покое и одиночестве сбыться не суждено – ощущаю чье-то незримое присутствие.

А еще опасность, которой пропитан затхлый воздух тюремной камеры. Здесь серьезный противник. Страшный. Безжалостный.

– Ну, здравствуй, Павел Александрович, – слышится хриплый голос. Новый «собеседник» не спеша выходит из темноты и смотрит на меня в упор. На вид ему под шестьдесят – шестьдесят крепких мужицких лет. Собранный, поджарый, выбритый до блеска… И седой, как лунь…

Я знаю его.

Конечно, не в лицо. Для любого динамовца встреча с Додоном чаще всего означает неминуемую смерть. Главный вояка могучих вооруженных сил нашего извечного противника, командующий, второе лицо на Площади после коменданта… Душегуб и безжалостный убийца. Мой коллега.

– И вам не хворать, Алексей Владимирович. – Я почти вдвое младше его, хотя моя голова тоже отмечена проседью.

Додон приближается. Его красные воспаленные глаза буравят меня, голодными псами прогрызаясь внутрь мозга:

– Что же ты, сука, творишь?! – Одними губами, почти беззвучно.

 – Что ты творишь?!

Ему очень хочется ударить – в полную смертельную силу – и бить, не останавливаясь, до изнеможения в сбитых кулаках, до судорог в уставших ногах, до кровавой пены – его и моей… Я понимаю его, отлично понимаю, единственное, чего не могу объяснить – как он сдерживается… Окажись он в моих руках, я убил бы его – сразу, без разговоров и без пыток – быстрой, милосердной пулей в лоб разнес бы поганые мозги по стенке.

– Есть одна страшная военная тайна… Знаешь, сколько людей живет здесь, на Площади? Знаешь, сколько среди них детей? Конечно, нет, мы умеем хранить секреты… Но когда ты будешь подыхать, когда до Страшного Суда останется один выдох, я шепну на ухо, скольких ты сгубил… И перед НИМ ты не оправдаешься ни войной, ни местью, ни ненавистью к врагу.

Напитанные ядом слова проникают в сознание, отравляя его.