Кошачий айсберг

Сжимая горло потерявшего сознание хищника в правой руке, он пошел к ближайшему фонарю.

– Что за хрень… – сказал Олежка, разглядев в нападавшем обычного серого кота. – Ты что, бешеный? Ты на кого полез, придурок? Да я тебя по дорожкам размажу, и никакие зоозащитники тебя не спасут!

Сложно сказать, дошел ли до кота-агрессора смысл слов Олежки. Но они как будто зажгли в нем прежнюю ненависть. Кот ожил, зашевелился. И прежде, чем Олежка отреагировал, сделал неожиданный и мощный выпад, вырвался и упал на лапы. При этом кошак умудрился порвать когтями мужчине вены на руке – на траву с пальцев стала быстро капать кровь.

– Ууууу, зверина! Стой, где стоишь, – внушал он коту.

Но кот продолжал надвигаться – как буря, как оползень, как срок платежа по кредитам. Глаза твари сверкали зеленым пламенем. Олежка выискивал какую-нибудь палку или камень. И тут почувствовал знакомую острую боль. Но уже в ногах. Сначала кто-то впился ему когтями и зубами в правую икроножную мышцу.

Олежка закричал и несколько ударил кошака, впившегося в бедро, кулаком – попасть по нему было проще, чем по коту, который грыз икру правой ноги. От ударов животное недовольно замотало ушастой башкой и захрипело. И в этот момент на лицо Олежке прыгнул серый кот, стоявший перед ним. Тот самый, который напал первым.

– Сука! Сука! Только не морду! – взревел Олежка.

Тем временем серый грыз ему лоб, рвал когтями щеки и шею. Мерзкий, густой и прелый запах ударил Олежке в ноздри. Почему-то пахло вовсе не кошками, а чем-то другим, наподобие псины. Но и не псиной тоже. Пахло так, будто псина эта сначала сдохла, потом воскресла и извалялась в гниющей листве. Олежка бил себя по лицу, вернее, по мохнатой тушке, покрывшей его, но это не помогало. Кровь лилась ему на грудь. Он хотел, как и в первый раз, воспользоваться помощью дерева, но не мог его найти, потому что ничего не видел из-за кота.

На Олежку набросилось еще несколько тварей. Одна прыгнула на спину, другая на плечо, третья избрала своей целью пах… Затем Олежка упал. Какое-то время он пытался сопротивляться, катаясь по траве. Но с каждой секундой раны становились все страшнее, а крови он терял все больше. Вскоре Олежка затих. Мохнатые комочки сползли с него.