Трейдер

Спрос растет, цена предложения возрастает. Прошло менее пяти минут, и цена достигла отметки 92,80.

– Когда-нибудь слышал слово: «профессионал», малыш? Когда человек знает, что делает, когда ты дьявол, – хотел бы добавить Рене.

– Нескольких минут достаточно, чтобы поднять цену акции далеко за пределы ее прогнозируемой стоимости. Мотай на ус щегол.

Джузеппе бледен и энергично чешет щеку. Француз отодвигается от своего места, скатываясь назад на колесах своего кресла. Он скрещивает ноги, затем поворачивается и смотрит на итальянского новичка.

– 93, всего за шесть минут. А если бы мы сейчас продали, ты бы хотя бы смог посчитать встречную стоимость? – саркастически спрашивает он.

Рене делает паузу, ожидая ответа, но ничего не слышит.

– По вашему мнению, маленький гений, как долго мне придется ждать, пока ценная бумага достигнет паритетной цены и рынок исправит неэффективность? Сколько месяцев? Посмотрите, что говорят ваши статистические модели?

Вопросы словно пулемет, и лицо Джузеппе краснеет, он смотрит на кончик кроссовок, не зная, что сказать.

Антонио Моретти приближается к столу француза.

– Достаточно, – его голос звучит низко и твердо. – Эта штука называется манипулированием рынком.

В нескольких ярдах от него, через стол, Конор откинулся на спинку стула и теперь изучает ситуацию, приподняв бровь. Рене оглядывается вокруг в поисках поддержки, которую не может найти. Дьявол всегда одинок. Конор подпирает голову ладонью, на его лице появляется скучающее выражение.

Раджа поправляет манжеты своей синей рубашки, изображая безразличие.

– Это называется – рынок, босс. Остальное – это просто удача, как крутится шарик в рулетке, или огромная трата времени. И нам нельзя терять времени, – высокомерно отвечает Рене.

– Удачи не существует! Её не существует, потому что мы устанавливаем цены.

Антонио беспокоят не дерзкие манеры и тщеславие француза. Он привык к чванливости трейдеров старой школы, грубой демонстрации силы, богатству, выставленному напоказ без стиля, большим пальцам, засунутым в подтяжки, и грудью, вздымающейся от тщеславия.

Чего Антонио не принимает, так это непонимания сущности финансов. Антонио Моретти отличается от Рене, он не вырос в богатой семье, не был на Уолл-стрит: для него каждый бросок игральных костей является частью бесконечной последовательности, полезной для установления наиболее вероятного результата.