Трейдер

– Потому что тебя здесь никогда не бывает!

Он делает вид, что не слышит, и выходит в коридор, закрыв за собой дверь. Он изо всех сил старается не думать о горьком привкусе во рту и о жгущем в желудке джине. Милена, которая изобретает дизайнерскую мечту внизу для мужчины, которого она никогда не видела, но называет по имени. Он изо всех сил старается не думать о Джей и Николь вместе, о Хилари, одной, в тишине манхэттенской квартиры. Он старается больше ни о чем не думать. Но как только он ложится на кровать, слышит голос, похожий на дыхание.

– Папа?

Антонио улыбается. Эти зеленые и светлые глаза, выглядывающие из-за кровати, всегда возвращают ему щепотку радости

– Ты не спишь?

– Я не хочу спать, папа.

– В этом доме никто не спит! – говорит он после тяжелого вздоха.

– Тунцы как торпеды?

Теперь голос сына стал более решительным и полон любопытства. Он уже спустился вниз и лег на бок, подперев голову согнутым локтем.

– Да, тунец подобен торпеде, он рассекает воду со скоростью до семидесяти – девяноста километров в час.

Антонио массирует лицо. Он сжимает переносицу между большим и указательным пальцами. Закрывает веки на мгновение, затем продолжает говорить:

– Смотря какая торпеда. Например, торпеда 45—36АН была основной авиационной торпедой во Второй мировой войне. Как и торпеда 45—35АВ-А, она имела скорость хода тридцать девять узлов, дальность хода четыри км. Узел – это одна морская миля в час, если не ошибаюсь, то есть 1.

– Выходит, что тунец может обогнать торпеду! – произносит Майкл, его глаза выражают неоспоримое изумление.

– Да.

– И как им не заблудиться на таких скоростях?

Он хотел бы ему ответить, что животные не теряются. Теряются только люди: в жизни, в своем выборе. А выбор порой ведет к страданиям и потери свободы.

– Благодаря GPS- навигатору.

– GPS- навигатору, а где он находится?

– Он встроенный, поэтому мы не видим его, а тунцы не теряются.

По мнению Майкла, истории никогда не должны начинаться со слов «Однажды», не было «Они жили долго и счастливо» и не было места для какого-либо конца. Антонио обнаружил, что его сын ненавидит полноту сказок, и поэтому превратил истории в диалог, в чередование вопросов и ответов, которое могло длиться несколько дней.