Встреча или другая реальность 1: Черная Дыра

Она спросила:

– Что с нами произошло?

Тот к ней повернулся, подошел твердо сказал:

– Стерва.

Та залепила ему горячую пощечину.

– Я НЕ СТЕРВА. – Заявила она и вышла из комнаты.

Григорий подошел к окну, теряя ладонью щеку, и о чем-то размышлял. О чем он нам поведает позже. А сейчас мы оставим его наедине с собой, и вернемся к женщинам.

Итак, Марфа вошла в кухню, и увидела Прасковью, сидящую за столом, с начатой откупоренной бутылкой самогонки. Увидев Марфу, та недовольно фыркнула:

– Ты, чего надо?

– Поговорить.

– О чем?

– О нас.

– И? – Пристально глядя на Марфу, Прасковья прошипела. – Незачем, все и так ясно.

Марфа подошла к столу, налила себе стакан полной до краев самогонки, выпила ее, села рядом, сказала:

– Ты меня все-таки выслушаешь.

– Зачем. – Бросила та. – Все и так ясно.

– И что тебе ясно?

– Он мне. – Снова говорила она. – Я это ему никогда не прощу.

Марфа понимала ее чувство, может она также себя вела, если б застала своего мужа в пастели в объятиях другой сволочи-женщины, если застала ее в постели со своим мужем.

– Хорошо. – Согласилась Марфа с Прасковьей. – Будь по-твоему. Он тебе изменил. Но скажи сама себе, ответь на простой вопрос; – почему, он изменил тебе, в ком причина? Может не в нем, а в тебе? – Задала Марфа вопрос Прасковьи, на которой она не смогла ответить.

– Согласна. – После некоторого раздумья согласилась она. – Я плохая жена, и женщина в том числе. – Она снова налила стакан самогонки и залпом выпила ее. – И? – Задала Прасковья вопрос Марфе.

– Что и? – Не поняла та, что Прасковья имеет в виду.

– А он сам виноват! – Как бы оправдываясь перед самой собой, говорила Прасковья.

Марфа осторожно спросила:

– Что ты имеешь в виду?

Прасковья жестоко рассмеялась, как будто, да впрочем может и в заправду, она впала в истерику.

– Ты, сука. Какая ты сука. Мало того, ты переспала с моим мужем, ты еще говоришь, нет, утверждаешь, убеждаешь меня, что я же в этой измене виновата. Ну ни сука же ты после этого?

Марфе нечего было возразить, ведь она знала, что Прасковья права.