Чёрные крылья

Не преминул, кстати, упомянуть, что именно Артём, своими собственными руками, и повесил генерала-предателя.

Под конец моего доклада Жуков повернулся к Артёму, всё также робко стоявшему у двери в кабинет, и спросил:

– Ну, а ты? Есть что добавить по существу?

– Никак нет, товарищ верховный маршал. По существу замечаний нет, если не считать того, что повесил Власова я по прямому приказу капитана Отрепьева.

– Как будто тебе для этого приказ нужен был, лейтенант, – Жуков встал со своего кресла и подошёл ко мне.

– По твоему приказу, значит, пацан этого гада повесил?

– Так точно, товарищ верховный маршал, – исступлённо распахнув глаза и глядя как бы сквозь него, ответил я.

– Очень интересно. А с какой целью, позволь поинтересоваться, ты этот приказ отдал? Что, неужели не захотел своё имя на страницы истории вписывать? – с ехидцей в голосе поинтересовался Жуков.

Сойти за дурачка у меня не получилось. Не обманула верховного маршала ни моя оловянная стойка, ни зрачки глаз, из которых я тщательно постарался убрать все признаки интеллекта.

Слишком умным и слишком опытным человеком был Георгий Константинович, чтобы попасться на такую, по сути, детскую, уловку.

Я выдохнул и прикрыл глаза.

– С целью пропагандистского эффекта, товарищ верховный маршал, – уже намного более спокойно пояснил я.

Артём, стоящий позади меня, тоскливо вздохнул.

– Вот как, – удовлетворённо произнёс Жуков. – И в чём же этот эффект состоит?

– В том, товарищ верховный маршал, что лейтенант Броневой, в силу своей юности, своей биографии и своих, пока что, немногочисленных заслуг, может стать очень хорошей пропагандистской фигурой.

На нём, как на молодом человеке восемнадцати лет, не лежит ответственности за поражение в Последней войне. Он – символ новой России, возрождающейся и жаждущей мести. К тому же, он, в отличие от многих героических фигур, почитающихся нашим народом, ещё жив. А значит, список подвигов народного героя можно будет продолжить на радость пропагандистам.

– Или же перечеркнуть крест-накрест, если твой лейтенант струсит или надумает перейти через границу с поднятыми руками.

Так ведь, лейтенант? – спросил Жуков, обращаясь к Артёму.

Тот, в свою очередь, вспыхнул, покраснел с головы до пят, и уже открыл было рот для возражений, как верховный маршал примиряюще поднял руку.

– Спокойно, Артём Константинович. Я пошутил. Ни в чём таком подозревать тебя у нас нет причин.

И повернулся к Алеутову.

– На этом, я думаю, с докладом покончено.