Чёрные крылья

– Под Архангельском, – подтвердил Гром.

– Это хорошо, что под Архангельском, это может… ладно, продолжай.

– Так вот, на середине полёта он сбился с курса, собирался, используя ориентир в виде Кольского полуострова, повернуть обратно и лечь на курс возвращения. Но немного не рассчитал и вместо запада полетел на восток. Запаса топлива у таких самолётов, как я понял, немерено, поэтому и дотянул до нас. А тут уж мы его и приняли.

– А на позывные почему не отвечал?

– А как он, по-твоему, ответит, если у него рация совершенно на другие частоты настроена? Наши же наверняка только по немецким да по японским давали сигналы.

– Тьфу ты, Господи, придурок. Сотрудничать хоть готов?

– Готов, только он нас, походу, за немцев принял. Пару раз он на их язык переходил, пистолет свой мне сдал и монетку серебряную, с ядом. Говорит, там внутри иголка, он уколоться должен, если в плен попадётся. Сказал, что готов передать нашему командованию все им сделанные фотографии, лишь бы ему домой разрешили вернуться.

– Вот собака! – в сердцах воскликнул я.

– И не говори, – согласился со мной Громов.

– Пойдём, огорошим предателя? – с улыбкой предложил я.

– Ну, пойдём, – с ехидцей в голосе согласился Громов.

Уже подходя к пилоту, я спросил:

– Как «Россия» будет по-американски?

– По-английски, балда. «Раша» будет.

Подойдя к Гэри Пауэрсу, радующемуся тому факту, что его, похоже, не будут сегодня убивать, я хлопнул его по плечу с такой силой, что он аж пошатнулся, и, собрав все свои знания английского в кулак, сказал:

– Велком ту Раша.

На его лицо любо-дорого было посмотреть. Брови поползли наверх, челюсть предательски отвисла, а глаза вылезли из орбит.

Зло сплюнув, я продолжил:

– …точнее в то, что от неё осталось.

«Я даю эту клятву моей священной Родине!»

* * *

Новосибирская республика, Новосибирск. 20 декабря 1961 год.

Валерий внимательно наблюдал, как паровоз, шумно выдыхая облака пара из своего чёрного, как смоль, тела, прибывал на перрон.

Паровоз напоследок щёлкнул своими несмазанными колёсными тормозами и остановился. С грохотом открылись двери вагонов, наружу повалили пассажиры.