Смерть за смерть. Кара грозных богов

Большую часть слов корабельщики разобрать не могли, казалось, человек не говорит, а каркает.

Розмич хлопнул себя по лбу:

– Это же Ултен!

– Какой такой Ултен? – насторожился Жедан.

– Божий человек, говорят. С нами в Белозеро идёт.

На лице купца отразилось недоумение и вмиг сменилось озабоченностью:

– Поп, что ли, иноземный? О попе? договора не было!

– Значит, теперь будет, – просто ответил Розмич. – Вели мостки взад приставить.

– Какие мостки? Зачем? – искренне возмутился Жедан.

– Затем, чтобы на борт кульдея ентого принять.

Помня о словоохотливости купца, Розмич сразу перешел в наступление – расправил плечи, выпятил грудь и подбородок, грозно потёр кулак ладонью. Впрочем, старался не столько для Жедана, сколько для его племянницы – пусть видит… стать молодецкую.

– Ящер его забери! – выругался купец, поняв, что отделаться от незваного попутчика не получится. И, вопреки здравому смыслу, всё-таки прикидывал, удастся ли усадить и священника за вёсла, коли случится в том нужда.

Ултен с мальчишеским проворством взлетел по мосткам, слегка поклонился – сперва Жедану, после Розмичу. На него глядели, как на чудо. Мало что одежды длинные, так ещё и на голове не пойми какая зараза.

Общее мнение озвучил Ловчан:

– В костёр упал?

Брови Ултена взлетели на середину лба, улыбка стала глуповатой. Обычно так улыбаются, если не расслышали или просто не поняли.

– Голова, говорю, – пояснил Ловчан, указывая на собственное чело.

Скотт бритый, но только наполовину – от уха до уха, через темечко. Отчего его лоб казался огромным. Рыжая борода была разделена на две части и напоминала рога, растущие из подбородка. А длинная одежда придавала священнику сходство с крайне уродливой, мужеподобной бабой. Нескладный, словом.

В этот раз никто не изрёк многозначительное «не к добру», потому как три «бабы» на борту лодьи прочат не какие-то мелкие неприятности, и если не Всемирное половодье, то бишь Сумерки богов, так настоящую беду.

Не дождавшись от кульдея ответа, Ловчан махнул рукой. Жедан хотел сплюнуть от досады – не понравился ему полулысый, ну ни капельки! Но вовремя опомнился – дурной знак плевать на корабельные доски, а в воду – и вовсе святотатство.

– Отходим! – приказал купец, ещё раз про себя проклиная нелёгкую, что принесла на его лодью нежданного гостя.

Глава 2

Ветер и впрямь был ещё слабоват, его сил хватало лишь для того, чтобы чуть горбатить парус.