Тризна по князю Рюрику. Кровь за кровь! (сборник)

Бодро похлопал Вяча по плечу, указал на гору бревен:

– Твои молодцы третий день таскают, с утра до вечера.

– Ну, так, – улыбнулся Вяч. Но вдруг пристально взглянул на сооружение и заметил хмуро: – Нужно перекладывать, так не просохнут. И укрыть на зиму надобно еловыми лапами, а то никакого толка от просушки не будет.

– Укроем, – кивнул слуга. Человек Вадима с интересом посмотрел на Добрю, одарил мальчугана радостной улыбкой: – Тоже плотником будет?

– Конечно, – отозвался Вяч и добавил, понизив голос: – Мне б с Вадимом поговорить.

– Знаю, он с утра о тебе выспрашивал, – ответил слуга и проводил до скриплого крыльца. – Ждите тут.

Дом у Вадима хоть и большой, но старый, ветхий. Судя по виду, простоит ещё долго, да не можно столь знатному человеку в ветхости жить.

Рядом-то Вяч пообещался возвести новые хоромы, а Вадим, в свою очередь, как слышал Добря, назначил хорошую цену. Мамка даже прослезилась, когда отец рассказал. Жаль, что ему нельзя приступить к работе прямо сейчас – Рюрик велел рядом с княжеским двором площадь обустроить и ещё один дом для родича мурманского возвести.

Дверь распахнулась тоже со скрипом, к ним вышли четверо мужчин в богатых одеждах. Глядя на расшитые жемчугами сапоги, Добря даже поперхнулся. Мальчик и прежде видел знатных, но так близко – никогда.

Вельможи с шутками да прибаутками проследовали по ступеням, освободили проход.

– Здесь погодь. Неча важного человека смущать.

Мальчик протяжно вздохнул, опустил голову. Чуть помедлив, побрел к нагромождению бревен, уселся и начал болтать ногами. Знатные мужи, что только-только покинули избу Вадима, уходить не собирались, горячо спорили, махали руками. Изредка доносились обрывки фраз:

– Гостомысл не знал…

– …а каково народу?

– …чужеземцы наших законов понимать не хотят!

– А Едвинда эта длинная и тощая, как сама смерть.

– …в Алоди она нынче. Видать, и самого Рюрика довела, отослал. И шурина его давно не видать.

Добря старательно потер уши, но, устыдившись, что будет пойман, отвернулся и перестал слушать. Дружинники Вадима неспешно выходили из гридницы – на другом конце двора. Шутили, толкались. К ним метнулась дворовая девка с ведром колодезной воды, краснела, хлопала ресницами.