Краски

Видите – там женщина с арфой? А рядом с ней, внизу, если приглядеться, лежит раковина. От раковины исходят линии – лучи, а на заднем фоне (уже совсем размытый) пейзаж. В общем вот, – восторженно закончила свой пылкий монолог Ольга.

– И? – в один голос сказали Боб и Пьер.

– Это то самое, что превращает музыку в краски, – тихим и торжественным голосом произнесла она. Весь вид Ольги, сосредоточенное лицо и тон, не терпящий возражений, не позволил сразу разразиться бурной дискуссии. В тишине стало слышно, как жужжит где-то муха.

***

Где-то за миллион километров, а может быть совсем рядом, но в другом измерении, в этой звенящей тишине громко вскричал демон Амдусциас. Он давно следил за творческими музыкальными личностями, и вот ему попались именно те, кого он искал.

– Вот они! – возопил он, затрясши своей ужасной конской головой. – Я смогу, наконец, поработить этот мир, и эти трое мне помогут!

– Ипос!

– Да Ваша Светлость! – согнулся в три погибели Ипос.

– Отправляйся на Землю и дай им то, что они хотят, – профыркал Амдусциас. – Я устрою тебе переброску, но ненадолго. Торопись!

– Слушаюсь! Но к кому же мне пойти? Девица уж очень решительна и разумна, может и проскочить. Этот, так называемый Пьер, уж очень набожный, боюсь я таких.

– Ступай к этому, Бобу. Он попроще будет. Да живее!

– Слушаюсь Сир!

***

К счастью, ребята этого разговора не слышали, ибо это уже за пределами человеческих возможностей.

– Может это просто морская раковина? – говорил Боб, – А девушка поет про море.

– Или это прообраз древней колонки, как усилитель звука у патефона, – парировал Пьер.

– Да нет же, нет. Ну как вы не видите, ведь древний же рисунок, в старинной книге. И невмы не просто так написаны, – отстаивала свое открытие Ольга, – Жаль мне не сыграть мелодию, не понимаю я эти невмы…

– Да уж, где понять, – сказал Боб, – В старые времена редкие люди обладали этим знанием.

– Да, где ты собралась его отыскать? – повторил Пьер.

– Не знаю, – сразу погрустнела Ольга, – не знаю. Если только не произойдёт чудо.

– Да не переживай ты, всё у нас получится, – сказал Боб. – Давай что ли, сыграем чего-нибудь наше?

– Чур, я клавишные, – заорал Пьер и бросился наперегонки в студию.